— Спокойной ночи, Сережа. Увидимся завтра.
— Увидимся.
Дарит мне на прощание еще один меткий взгляд, а затем мы исчезаем за дверью подъезда.
Сердце бьется непривычно быстро. Вспоминаю его взгляд. Заснеженную шапку и белоснежную улыбку, когда Серый доставал меня из сугроба.
Да что со мной такое⁈
Заходим с дочкой в лифт, а все никак не могу заставить себя перестать улыбаться.
— Хороший у тебя этот Сергей, — вдруг заявляет она, — и ты ему нравишься.
— С чего ты взяла? — усмехаюсь я, пока мы поднимаемся к себе на этаж.
— На меня Коля также на уроках пялится, и всем в классе растрындел, что хочет жениться на мне, когда мы вырастем.
— Лея! — смеюсь в голос, проводя рукой по волосам дочери, — какие у вас страсти в школе творятся. У нас у взрослых даже не так все бурно.
— И все-таки, — не отступает она, — тебе нравится дядя Сергей?
Заглядываю в себе, пытаясь достать ответы на свои вопросы, но чувствую внутри только легкость и тепло.
Никакой тревоги. Никаких сомнений, что я иду неправильным путем.
Только трепет ярких воспоминаний.
— Да, — наконец выдаю с улыбкой, — он мне нравится. Даже очень.
Глава 21
Когда мы оказываемся на пороге квартиры, стрелка на часах показывает восемь вечера.
— Что-то поздно вы сегодня. Проголодались, наверное? — из кухни выходит моя мать, скрещивая руки на груди, и подозрительно изучая наши мокрые от снега куртки и варежки.
— А вот и не проголодались! — как ни в чем не бывало бросает дочка, — Дядя Сережа нас покормил.
— Дядя Сережа? Это кто?
В глазах матери появляется недобрый огонек.
— Коллега с маминой работы. Так ведь?
Стою слегка опешив, зная, что за моим ответом в любом случае последует допрос матери.
— Да, Лея. Сережа работает с рекламой. Я тебе потом расскажу подробности. А сейчас беги делать уроки.
Дочка вприпрыжку мчит к себе в комнату, пока я раскладываю вещи на сушилку под пристальный взгляд матери.
Стараюсь не обращать на это внимание, но стоит мне только переступить порог кухни, как женщина нарушает тишину.
— Мне не нравится, что ты шляешься где-то с другим мужчиной, — вдруг заявляет она, — ты же замужем! Какой пример дочке подаешь?
— Мам, может я сама разберусь? Мы с Сергеем просто хорошие коллеги.
— Хороших коллег с детьми не возят по горнолыжным курортам и ужинами не кормят… Что соседи про нашу семью скажут, ты вообще думала?
— Мам! Хватит. Мнение соседей меня вообще не волнует. А Сергею я очень благодарна за то, что он подарил Лее праздник.
— Лее праздник должен отец дарить, а не чужой мужик, — вижу, как она закипает.
Тяжело дышит и пытается не сорваться на крик.
Все ее движения суматошны. Она ходит по кухне, нервно расставляя на столе чашки и тарелки.
И чего это ее так задевает?
— Я с тобой не согласна. Кислякову на дочку всегда наплевать было. И она это чувствовала. Так может хватит уже заставлять ее уважать отца, который ее не любит?
— Ой. Что ты говоришь такое⁈ Может ты еще специально против Леши дочку настраивать будешь⁈
— В этом нет смысла, — отвечаю спокойно, — Лея не слепая и сама видит, как он к ней относится. И ко мне тоже.
Мать ставит передо мной пирог и чашку чая.
Сама садится напротив и передвигает к себе ужин.
Есть не хочется. Тем более после того, что мне в лицо наговорила мать.
— Я, кстати, квартиру нашла. На окраине правда. Но зато недорогая и с хорошим ремонтом.
Мать смотрит на меня исподлобья.
— Так ты значит съехать решила окончательно?
— Да. Я уже говорила тебе о своей решении. На этой неделе смотрю жилье. На следующей — съезжаем.
— Понятно, — вдруг бросает женщина, цинично глядя на меня, — решил съехать, чтобы мужиков было куда водить⁈
Разговор совершенно перестает меня устраивать. Это уже давно перестало быть похоже на семейный диалог. Это настоящая война.
— Моя личная жизнь тебя не касается.
— Еще как касается. Ты моя дочь, и я не позволю тебе запятнать нашу репутацию.
Тут уже я теряю последние нити самообладания.
— Так об этом раньше надо было думать! Еще когда ты замуж меня за Кислякова отправляла!
— О чем ты говоришь, Настя⁈
— А о том! Что носить его фамилию — вот настоящий позор для меня.
Тишина, которая наступает после кажется разрушительной.
Мама молчит, задумчиво глядя в одну точку на стене.
— Мам, послушай, — пытаюсь сгладить углы, но понимаю, что уже слишком поздно.
По ее щекам текут слезы.
— Не думала, что у меня будет дочь, которая так относится к семье.
— Все не так.