Мама встает из-за стола. Продолжать диалог у нее точно нет ни сил, ни желания. Ровно, как и у меня.
Я давно понимала, что этой точки невозврата не избежать, но даже предположить не могла, что наше общение закончится вот так.
— Больше не буду лезть к тебе с советами. Живи, как хочешь, — бросает она и выходит из кухни, оставляя меня в компании с тарелкой пирога и остывающим чаем.
Задумчиво делаю несколько глотков, изучая мрачную картину за окном.
Уже и снег успел пойти пока мы тут воевали.
На душе совсем пасмурно. Иногда мне так больно от того, что мать никогда не умела слушать. Всегда выбирала себя и навязывала свое видение жизни.
Я устала от этого. И научилась выбирать себя.
Вдруг чувствую, как мелкая дрожь проходит по телу. Очень странно. В квартире вроде не холодно, да и я тепло одета.
Прислушиваюсь к своим ощущениям, и вдруг понимаю, что меня смертельно клонит в сон.
Неужели меня так разморило, пока я каталась на сноуборде?
Встаю из-за стола, и с ужасом осознаю, какими ватными стали мои ноги. Сознание постепенно затормаживается.
Не может быть, чтобы дело было только в усталости.
Кое-как дохожу до комнаты. Голова совсем не варит, и я едва могу стоять на ногах.
«Здесь что-то не так», — посещает меня пугающая мысль прежде, чем я окончательно отключаюсь.
Глава 22
Леша
Утро следующего дня начинается для меня с приступа тревоги. Люди, которые приходили вчера в офис, вряд ли остановятся на одной проверке. И отец Ветровой явно дал мне это понять.
Встаю с кровати и тупо смотрю в экран телефона.
Несколько пропущенных от коллег. Еще один от охраны. Значит вчера до позднего вечера в офисе шли обыски.
Никогда еще не было так страшно от мысли, что нужно ехать на работу.
Набираю номер Олеси, но раздаются только короткие гудки.
По всей видимости, она уже занесла меня в черный список.
Наконец решаю встать с кровати. Ноги сами несут меня к сейфу, где я храню часть сбережений на экстренный случай.
Дурное предчувствие скребется под ребрами.
Всю жизнь надеялся, что мне не понадобятся эти деньги, и вот достаю их из железного ящика.
Внушительная стопка купюр летит в рабочую сумку. Состояние такое, будто я с кем–то прощаюсь.
Может так и есть? Из–за тупой секретарши приходится просчитывать каждый свой шаг?
Сборы в офис занимают у меня больше обычного. Тревога растет с каждым часом, но вот я переступая порог своей компании и с удивлением наблюдаю отсутствие здесь посторонних.
Неужели следствие настолько быстро завершилось, и им хватило одного дня, чтобы вынести вердикт мне и целой компании?
В рабочей зоне офиса тоже все по–старому. Сотрудники сидят на своих местах, работая в поте лица.
Ничто не предвещает беды, кроме внутреннего состояния.
Сажусь за стол. Открываю рабочий компьютер, чтобы заняться делами, но никак не могу заставить себя включиться в работу.
Что я буду делать, если они найдут дорожки в мой фонд? Если узнают, как я дробил компании?
Нога под столом нервно подрагивает, но самое страшное — это видеть на экране телефона звонки от незнакомых номеров.
Время движется медленно. Кое-как до обеда мне удается ответить на запросы иностранных партнеров, как вдруг раздается очередной телефонный звонок.
«Мама» — высвечивается на экране большими буквами.
«Ну хоть здесь не нужно будет волноваться», — думаю, про себя, снимая трубку.
— Привет, мам. Ты как?
— Сыночка! — по ее дрожащему голосу понимаю, что моя утренняя тревога была не беспочвенной.
Только этого мне не хватало.
— Тише. Выдохни и успокойся. Что у тебя случилось? Опять молоко убежало?
— Нет, Леш! Жена твоя — дрянь последняя!
Стоило догадаться, что речь пойдет о моей жене. Что она еще могла учудить, чтобы отомстить мне⁈
— Она натравила на тебя следствие! Отдала им все твои документы.
— Это невозможно мама. Документы в сейфе лежали, я там вчера все пароли сменил. Так что она бы ничего им оттуда достать не смогла.
— Ага, конечно! Только они уже были у нее на руках сегодня утром! — задыхаясь шипит в трубку, — подставила она нас, Леша. Ой как под ставила!
Внутри зияет огромная пропасть, но я стараюсь не терять самообладание.
— Так, мам, успокойся, выдохни и собирай вещи. Я за тобой приеду, и мы вместо что-нибудь придумаем. Ты сейчас где?
Женщина в трубке печально
— Где? Где? Под следствием.
— В смысле под следствием? О чем речь⁈
— А ты еще не понял, сын. У нас огромные проблемы, и они растут с каждой секундой, что эти люди шарятся по твоему дому.