Инстинктивно поднимаю руку. Звонкий удар по щеке и эхо от него расходится по всей комнате.
Леша хватается за щеку, на которой горит след от моей ладони.
— Хватит! — резко перебиваю мужа, — я видела тебя с другой несколько часов назад и слышала все, что вы обсуждали. Я не собираюсь оставаться с мужиком, у которого хороший брак укрепляется хорошим леваком!
— И что же ты сделаешь? Может бросишь меня, и начнешь полноценно работать на свою журналистику за три копейки? — ехидно выдает он, скрестив руки на груди.
Он его улыбки мурашки по коже. Он знает, что расставание с ним будет тяжелым, но он видно забыл, что у меня тоже есть характер.
Подхожу ближе.
Теперь уже Леша не так уверен в своем решении.
— Помнишь, ты сказал своей пассии, что хочешь подать на развод? Со мной — лукаво спрашиваю я, смерив мужа уничижительным взглядом.
— А это тут причем? Я вовсе не собирался с тобой разводиться.
— Правда? Очень жаль. Ведь мне очень даже понравилась эта идея. Собственно, я намерена ускорить процесс и облегчить тебе задачу, — весело произношу я, пока душа разрывается от боли на части, — Я сама подам документы на развод.
Глава 3
— Какой развод, Настя? — выплевывает Кисляков надменно, — думаешь, я поверю, что ты всерьез обратишься в суд⁈
Он медленно опускается на кровать.
Взгляд Леши сейчас презрительный, почти насмехающийся надо мной и моей болью.
Он до последнего не верит, что я приняла серьезное решение. А я с каждой секундой все больше убеждаюсь в своей правоте.
— Нам нужно обсудить вопросы по ребенку и имуществу, — как ни в чем не бывало сообщаю я, — я бы не хотела затягивать судебный процесс, поэтому предлагаю делить все поровну.
В глазах мужа ярость.
Еще утром он наверняка планировал и дальше наставлять мне рога. Вот только больше не выйдет дорогой!
— Поровну⁈ — зло усмехается он, — я напомню тебе, родная, что в этом браке у тебя нет ничего своего! С чего бы мне делить все поровну?
— С того, что в нашей стране существуют законы, которым ты обязан подчиняться.
Без угрызения совести муж смеется мне в лицо.
— Очень интересно. И что именно ты хочешь себе так просто присвоить?
— Я ничего не буду себе присваивать. Я получу долю, которая положена мне и нашему ребенку.
— Ммм, значит дом захотела себе выбить? — мгновенно перевирает мои слова супруг.
— Если ты о том, что я намерена делить, то да. У нас есть дом. Есть квартира. И есть моя машину, которую ты дарил мне на день рождения, Леи.
Леша едва может спокойно усидеть на месте. Вскакивает с кровати и стремительно подлетает ко мне.
— Можешь даже не стараться, — цедит сквозь зубы, — я тебе ничего не оставлю, если ты решишь идти в суд!
В первую секунду кажется, что он хочет меня ударить, но Леша ловко прижимает меня к стене, заставив протяжно ойкнуть.
Его близость для меня невыносима. Особенно сейчас, когда от него пахнет другой женщиной. Когда воспоминания об измене еще слишком свежи.
— Решила угрожать мне разделом имущества? — шипит он на ухо, — так вот запомни. Я не отдам тебе ни копейки!
Брезгливо отворачиваюсь в сторону. Сейчас мне даже не страшно.
А чего бояться? Худшее случилось несколько часов назад, когда я стала свидетелем предательства любимого мужа. Это было по-настоящему страшно.
— Я не шучу, Настя. У меня под контролем вся твоя жизнь. Не заставляй меня ее разрушать.
Последние слова заставляют меня вздрогнуть.
— Это угроза?
Муж ехидно хмыкает.
— Это предупреждение.
Пауза нависает в воздухе, когда он в последний раз сверяет меня уничижительным взглядом.
Вот теперь мне становится не по себе.
— Подумай до завтра о своем решении, дорогая. Может лучше закрыть глаза на это недоразумение и оставить все, как есть?
Он не дает мне время для ответа.
Вылетает в прихожую, и вот я вижу, как он быстро принимается за сборы.
Сердце бьется быстрее, и мне все сложнее становится принимать решения.
Может он не блефует? Может всерьез намерен объявить мне войну, вместо того, чтобы мирно меня отпустить?
Громкий стук двери раздается в прихожей, и я понимаю, что Леша сегодня уже не вернется.
Снова пронизывающая боль.
Когда он был рядом, я просто злилась. Я ненавидела его всем сердцем и желание мести было единственным чувством, заглушающим боль.
— Мам, мамочка, вы с папой поругались?
Лея осторожно заходит в комнату, с детским ужасом глядя на мои заплаканные глаза.