Сейчас она сильно скинула в весе, вот только моднее от этого не стала. По-прежнему надевала на праздники бабушкины платья, а на улицу выходила как подросток: носила свои худи или как их там называют ― эти толстовки с капюшоном.
Хотя… она не только выглядела как подросток, а такое чувство, что до сих пор была им.
Однажды мы с ней приехали в Питер по моим рабочим делам и решили вечером прогуляться по городу. Черт меня дернул пойти и посмотреть, что за шумиха была на набережной.
Пришли…
Посмотрели…
Оказалось, там проходил фестиваль красок.
Я целый час «наслаждался» тем, как моя жена кидалась в людей красками и визжала как ненормальная, когда ей тоже прилетали цветные кляксы.
Потом шла к отелю цветная, как попугай, и хохотала на весь Питер.
— Тише ты, на нас люди смотрят! — сдержанно просил ее.
— Что ты такой сердитый? ― весело отвечала она. ― Это же так здорово! Так классно!
Глядя на мое разгневанное лицо, она прыснула со смеху и потрепала меня по голове.
— Прекрати! — гаркнул я. — Давай еще костюм мне заляпай!
Пришлось молниеносно стряхивать с себя краску и просить ее держаться от меня в стороне.
Говорю же, что она еще ребенок.
И вообще навряд ли когда-нибудь повзрослеет.
— Глеб, если я буду постоянно переживать из-за своих проблем, то от меня ничего не останется, — говорила она. — Ты же знаешь, что два года назад у меня умер папа, что мама попала в аварию и теперь не может ходить. У меня разрывается сердце, когда я обо всем этом думаю. И… и я пытаюсь заполнить эту боль яркими моментами. Иначе точно впаду в депрессию. А это не нужно ни мне, ни тебе, ни Соньке.
Илона выгодно смотрелась на фоне жены. Мне нравилось проводить с ней время, я стал брать ее с собой в командировки и всякий раз на деловых ужинах с партнерами, на которых она была в качестве моего помощника, я восхищался ее красотой и благородными манерами.
В одной из таких командировок мы переспали, после чего она забеременела и сразу дала понять, что будет оставлять ребенка.
Я стал задумываться о том, чтобы уйти из семьи и без конца анализировал наши отношения с Юлей. Минусов в ней было достаточно, однако и плюсов немало: она всегда старалась окружить меня заботой, была хорошей матерью, обалденно готовила и создавала дома атмосферу, в которой я реально мог как следует расслабиться и забыть о работе.
А еще она подмечала любые мелочи.
― Надо купить новый ремень! ― однажды проворчал я, застегивая брюки.
Я даже не думал, что она это услышала, а через пару дней нашел под новогодней елкой коробку.
«Любимому мужу», ― было написано на ней, а внутри лежал отличный кожаный ремень, выполненный на заказ.
― Ты опять уезжаешь?! ― войдя в спальню, возмутилась Илона. ― Опять оставляешь меня одну?!
― У меня через час совещание, ― спокойно ответил я и застегнул на брюках подарок жены.
Прочитал на внутренней стороне ремня надпись, выведенную курсивом:
«Тебя всегда ждут дома!»
Вручая мне этот ремень, Юля пояснила:
― Ты часто ездишь в командировки, и я хочу, чтобы ты знал, что мы с Соней всегда тебя ждем.
Затем она показала едва заметную гравировку на лицевой стороне ремня.
― Это оберег. Он называется «Путник» и помогает тем, кто постоянно в пути.
Пока Илона, закипая от злости, перечисляла сколько всего ей нужно сделать за сегодняшний день, внутри меня поселилось чувство тоски по жене и дочери.
Сейчас я все больше и больше убеждаюсь в том, что не свяжу дальнейшую жизнь с Илоной.
Ее словно подменили после того, как забеременела: стала выносить мне мозг по любому поводу, истерить и требовать внимания.
Юля никогда себя так не вела.
Она всегда меня чувствовала и подстраивалась под мое настроение.
Я не брошу Илону с сыном на произвол судьбы. Буду помогать деньгами и всем необходимым, а сам сделаю все возможное, чтобы вернуть жену и дочь.