К нам подошел сотрудник службы содействия маломобильным пассажирам, покатил коляску к стойке регистрации, а я взяла на руки Соню, которая распахнутыми глазами смотрела по сторонам и прижимала к груди медвежонка.
― Сейчас полетим на самолете, моя рыбка! ― улыбалась я, все еще не веря, что мы почти это сделали.
Оставалось только пройти пограничный контроль, сесть в самолет и через несколько часов очутиться в Германии.
«Неужели это свершилось?»
― Ребенок не может полететь, ― внезапно раздался голос сотрудника пограничного контроля. ― Наложен запрет на выезд за границу.
― Не может быть… ― в шоке выдохнула я, чувствуя, как быстро забарабанило сердце.
Я догадывалась, что Глеб мог это устроить, поэтому каждый день проверяла, нет ли никаких запретов на вылет.
Я каждый день обновляла информацию! И сегодня перед выездом тоже смотрела!
― Это какая-то ошибка, ― едва слышно вымолвила я. ― Пожалуйста, проверьте еще раз! Проверьте как следует!
― Извините, я ничем не могу помочь.
Глава 11. В муже проснулась совесть?..
Юля
Неделю спустя
Самолет заходил на посадку, я набрала полную грудь воздуха и на выдохе проговорила про себя:
«Наконец-то сейчас увижу своего зайчонка!»
От предстоящей встречи с Соней вниз живота спустилась приятная волна, по рукам побежали мурашки.
Я безумно соскучилась по своей звездочке.
Всю неделю мы общались с ней только по видеосвязи, но надо сказать она держалась молодцом. Ни разу не заплакала, а даже наоборот: иногда до того была занята играми, что ей даже некогда было уделить мне пару минут.
Не знаю, что бы я делала, если б родители Матвея не предложили взять Соню к себе.
Тогда, стоя в аэропорту, я готова была убить Глеба за такую жестокую подставу. Он оставил меня в безвыходном положении с дочкой на руках и мамой, у которой вот-вот могла сорваться операция.
Глеб не отвечал на мои звонки и многочисленные сообщения, в которых я кричала, чтобы он немедленно отменил запрет на вылет ребенка, хотя тогда понимала, что это невозможно будет сделать в считанные минуты.
Я до сих пор помнила растерянный взгляд мамы.
Она не понимала, что происходило, обрушивала на меня вопросы, на которые я не могла дать ответ.
Все мои силы были направлены на то, чтобы молниеносно решить проблему, иначе все, что нам пришлось преодолеть на пути к операции, рухнуло бы как карточный домик.
Очередь на операцию была очень плотной и одному богу известно, когда нас смогли бы принять в следующий раз. Плюс пришлось бы заново пройти подготовку к госпитализации: анализы, обследования.
Все это уже было у нас на руках. Садись в самолет и лети.
Но нет же, мой муж, который уже в моих глазах упал на дно, решил добить меня и пробить это дно своим мерзким, отвратительным поступком.
Вздумал воевать с женщинами. Одна из них инвалид, а у второй на руках маленький ребенок…
Мне оставалось только звонить Матвею.
Позвонив ему, я быстро рассказала о нашей проблеме, и он уже через тридцать минут был в аэропорту.
Все решалось за сорок минут до вылета.
— Давай я заберу Соню, — предложил Матвей. — Пусть она побудет с моими родителями. Сама знаешь, что они будут только рады.
Я не знала, как правильно поступить.
С одной стороны, я могла доверить Соню его родителям. Знала, что они с ней прекрасно ладили и справлялись. Но понятия не имела, как поведет себя Сонька…
Я же обещала ей полет на самолете и совсем не готовила ее к тому, что ей придется расстаться со мной.
Да еще и так внезапно.
Матвей, не дожидаясь моего ответа, позвонил матери, которая не раздумывая согласилась помочь.
На рейс была объявлена посадка, а я стояла в растрепанных чувствах, смотрела то на дочь, то на маму, которая сидела в сторонке и не до конца понимала, что происходило.
— Подождите здесь одну минуту, — сказал Матвей и исчез из виду.
Он вернулся с плюшевым зайцем и показал его Соне.
— Пойдешь ко мне? — улыбнулся он Соне и вытянул руки.