— Уходи, — шепчу онемевшими губами.
Отворачивается, и точно зверь после дико схватки, пошатываясь, уходит из дома. Дверь тихо закрывается за его спиной, и я остаюсь в полной тишине. Слезы жгут глаза, я припадаю спиной к стене и тихонько сползаю на пол. Разбитая. Растоптанная.
Пустой взгляд бессмысленно бредет по белым стенам особняка, и я вздрагиваю, натыкаясь на Лизу. Она тихо стоит в дверях, прижимая к сердцу плюшевого щенка, и смотрит на меня большими глазами.
— Солнышко, давно ты тут стоишь? — пугаюсь я.
Не дай бог, она видела все это.
Мотает головой. Говорить не хочет. У нее такое редко бывает. Когда обидят или напугают. Боюсь, наша ссора с Артуром не осталось только между нами.
О боже! Моя девочка. Крепко обнимаю Лисенка, закапываясь носом в ее волосах, пахнущих сладкой клубникой. Такая теплая, маленькая, хрупкая, нежная.
За что тебе это все?
— Прости, моя хорошая, если напугали, — говорю ей на ушко, и она кивает.
— А папа куда ушел?
Куда ушел? Знала бы я куда его понесло, но даже предположить не могу. К Толику? В отель? К ней?
От последнего меня передергивает, будто в грудь вбивают длинный ржавый гвоздь.
— На работу, солнышко. Там ЧП, — шепчу ей, хотя понимаю, что дальше обманывать не смогу.
Нужно будет подумать, как объяснить ей, что скоро мама с папой жить вместе не будут. И что все ее при этом любят, и она не виновата в том, что взрослые сами рушат свои жизни.
Завтра. Завтра я с ней поговорю. А сейчас мне нужно успокоиться, а Лизе пора спать. Хватит с нее потрясений.
Засыпает она быстро, а я еще долго смотрю в поток в крапинках “звезд” из ночника. Чувствую себя такой изможденной, что нет сил подняться, но и заснуть я сейчас не могу. В горле ком. В голове каша.
Если я и буду где-то сегодня спать, то здесь с Лизой. Но сначала приму душ. Может быть, хотя бы он позволит немного отвлечься от агонии, терзающей изнутри.
Захожу в спальню, чтобы взять свои вещи, невольно взгляд падает на кровать. Надо отвернуться, но я продолжаю смотреть.
Перед глазами пролетают наши ночи. Как бурные, так и просто уютные и теплые в обнимку. Мне даже чудится, что в воздухе витает его запах. Запах Артура.
Никогда не думала, что будут сходить с ума по человеку настолько, чтобы ловить удовольствие не только от теплоты его объятий, а чтобы закрывая глаза, его вдыхать.
Кофе по утрам в постель по воскресеньям, наши шальные выходные.
Как он просто смог во мгновенье ока все это перечеркнуть?
Отворачиваюсь. Не хочу больше здесь оставаться. Беру из шкафа пижаму и иду в ванную, и застываю, когда вижу на крючке свой голубой халат.
Он все еще здесь! Клинера заказал, а эту тряпку выкинуть не додумался?
Хватаю шелковую ткань и со злости киваю на пол.
Внутри все неистово кипит. Вылетаю из комнаты и иду в ту ванную, что для гостей на первом этаже.
Теплые капли стучат по коже, и понемногу я прихожу в себя. Натягиваю футболку и шорты от пижамы. На голове сооружаю тюрбан из махрового полотенца, и на автопилоте выхожу в коридор. Пойду к Лизе, обниму ее и, наконец-то, усну, если смогу….
— Дзынь! — раздается звонок.
Как-то поздно сейчас для гостей. Артур вернулся? Нет. Он бы не стал, если я, действительно, его хоть немного знаю.
Тогда кого там нелегкая принесла посреди ночи?
Моментом становится не по себе, на цыпочках подхожу к двери и смотрю на картинку на экране домофона.
Женщина. Брюнетка.
Глава 8. "Психологи" для мужиков.
Внутри все холодеет. Не дыша смотрю на незваную гостью, думая, что это та самая девушка с видео. Напряжение охватывает настолько, что даже не слышу звонок. Только чувствую, как леденеют пальцы и замедляется сердечный ритм.
Даже представить себе не могу, что я сейчас сделаю, если открою эту дурацкую дверь.
Может, не открывать? В полицию еще попасть не хватало.
Она оборачивается и….
Как гора с плеч. Втягиваю воздух и припадаю локтем к стене. Голова идет кругом.
Ася. Это Ася. Сестра моего мужа.
— О боже! Что с тобой? — пугает она, едва я открываю дверь.
— Все в порядке. — отзываюсь сиплым голосом, и жестом приглашаю в дом. — А ты какими судьбами в такой час?
— Это лучше у Артура спросить, — выдает она, и душу щемит от упоминания мужа.
— Позвонил мне. Бешеный. Сказал, чтобы пулей летела сюда и отключился, — рассказывает, попутно скидывая легкую ветровку и кеды. — Он здесь?