Успокойся, Артур, не наломай еще больше дров.
Паркуюсь на заправке. Вылетаю из тачки. Дождь начинает моросить, все идут под навес или бегут к машинам, а мне похер. Хоть кислотный пусть льет. Херовее сейчас не будет.
Стерва на звонок не отвечает. Ниче, я все равно тебя найду.
Звонит. Нет. Не она.
— Чо?! — срываюсь на рык, хоть Толян ни в чем не виноват.
— Артур, ты в норме? — напрягается.
В норме, блядь. Такой, что трясет от злости.
— Че там за шум? Ты не дома что ль?
— На заправке.
— На какой заправке?
— На бензиновой, Толь. Чо ты хотел?!
— Артур, да чо с тобой?!
Блядь…. Вот исповеди и мозгоправы мне сейчас меньше всего нужны!
— Ты мне вот что лучше скажи, — рычу я, получаю ответ и сажусь в автомобиль.
Я мокрый настолько, что ботинки хлюпают по педалям и резиному коврику.
Плевать.
Жму на газ. Дворники не успевают чистить стекло от брызг холодных капель. Стекла потеют. Свет фар сливается в непонятные пятна, а я еду.
Вот он ее дом! Шестой подъезд с приметной красной дверью. А номер квартиры какой был?
Вспоминай!
41….
— Да-да? — голос из домофона..
Значит, дома. А трубку не брала...
Глава 11. "Она"
Яна Захарова:
Входная дверь нараспашку. С кухни снова доносится грохот, и сердце убегает в пятки. Инстинктивно хватаю кочергу от камина, и на цыпочках иду туда. Вот сейчас бы Артур очень пригодился.
Но нет, из него защитник сейчас никакой. Скорей уж нарушитель порядка.
Стоит пошатываясь на кухне. Весь взъерошенный, растрепанный. С галстуком на перекос. Руки в крови. Что с ним вообще произошло? Я таким его никогда не видела.
Будто одичал. И эта самая дикость вспыхивает в его глазах еще ярче, когда он переводит взгляд с разбитого графина на меня.
— С добрым утром, любимая, — выдает он с каким-то дико нервным оскалом.
— Ты, что, пьян?!
За все те годы, что мы вместе я никогда не видела мужа в умате. Его максимум это пара бокалов виски в месяц и то, если повод имеется достойный. В остальном мы не пьем. А все почему? Потому что обожаем контроль.
Артур даже после смерти своего отца, который был для него примером лидерства и мужества, к рюмке не прикладывался. А теперь?
– Н-нет! — выдает муж, опрокидывает залпом то, что удалось налить в стакан до того, как графин разбился, и ставит его на мраморную столешницу.
На удивление аккуратно, а не от души со стуком, и наклоняется к осколкам.
— Блядь! — шипит едва слышно и отдергивает руку в сторону.
Мало ему сбитых в кровь костяшек, так еще и пальцы порезал.
Сердце сжимается. Хочет подать ему крем. А мне нельзя давать слабину, нельзя позволять себе возвращаться к прошлому, чтобы это прошлое больше не повторилось. Один раз он уже предпочел мне другую, а может, и не раз. Теперь не могу так просто верить его словам. Тем более после вчерашнего сообщения.
Предавший однажды, предаст вновь, так ведь?
— Оставь. Уберу. — говорю ему холодно.
— Нет. Я сам, — рычит и ищет взглядом по кухне веник.
А веника у нас нет, только “Дайсон”, на котором он настоял, но сам никогда не пытался включить. Решаю не вмешиваться. Вместо этого пытаюсь понять, он реально пьян или все-таки нет.
Алкоголем совсем не пахнет. Разве что сыростью и дождем. А вот поведение, мягко говоря, странное. Включая мат, которым Артур обычно не пользуется при женщинах, да и с мужиками не частит. Наверное.
Сколько раз пальцем в старой квартире о ножку кровати бился, и никакой ругани не вылетало. Сдерживался, а теперь можно все? Раз уж снесло голову, то по полной.
Что ж, хоть перед разводом познакомлюсь со своим настоящим мужем.
Больно. Шутка не удалась….
— Держи, — тяну ручной пылесос, пока Артур не принялся перебирать в поисках веника шкафы. — Но лучше пусть сначала лужа высохнет.
— Я сам это уберу. Ты не трогай, — нарекает мне он, подходя ближе и застывает, глядя в глаза.
Что я в них вижу? Метания мужика, которого петух клюнул за яйца. Вот только его боль не избавляет меня от моей боли.
Сегодня душа уже не орет. Она охрипла и сипит. Тихо плачет, забившись в темный одинокий угол, как маленькая девочка.
— Я найду того, кто это сделал с нами, Яна, — хрипит Артур.