— Как Надино здоровье?
— Все в порядке, спасибо, — отвечаю и присаживаюсь на свободный стул. Есть не хочется, и нутро почему-то настороже. Будто кожей чувствую, что этот ужин, несмотря на нормальное начало, закончится очень плохо. — Вы нормально долетели?
— Куда ж без турбулентности, — смеется свекровь, а затем оставляет попытки накормить Лизу и просит ее поиграть в гостиной.
— Артур не идет ужинать? — спрашивает у меня, когда остаемся одни.
— Сказал, что по работе звонят.
— Совсем себя не жалеет, — вздыхает женщина, в ее глазах бесконечное обожание и поклонение сыну Титану. — Посмотри, как работает. Света белого не видит, чтобы у вас все было. А ты подаешь на развод.
— Алевтина Федоровна, — начинаю злиться я.
— Знаю. Он женщину сюда привел, — отсекает она. — В какой семье такого не бывает?
“В вашей было?” — так и хочется спросить ее, но язык не поворачивается из-за уважения к покойному свекру.
— Я думала, вас обрадовала новость о разводе, — говорю ей. — Что-то изменилось?
Отводит взгляд. Ну точно.
В чем же дело? Думает, что я на имущество Артура лапки наложу? Или, что с Лизой видеться не получится? А как же обещание свекрови Асе отнять у меня дочь?
С Артуром переговорила?
— Артур любит тебя. Хочет и дом и квартиру на вас с Лизой переписать. — выдает она, с трудом скрывая гнев. Вот в чем дело. Ну, конечно. Кажется, до меня тут был долгий интересный разговор.
— Ты ведь ни копейки не заработала. Он оступился лишь раз, а ты хочешь забрать все. Не стыдно тебе?
— Это Артур так сказал?
— Артур, — качает головой. — Разве от него хоть слова лишнего дождешься? Сказал, будет так и все.
— Тогда расслабьтесь. На его имущество я не претендую.
— Вот так возьмешь и откажешься? — не верит, конечно же.
— Мне только Лиза нужна.
— И что, не дашь ей быть с отцом? Ты ведь видела, как она его любит? Из-за своих обид, всех готова наказать?
Я тоже его люблю, вообще-то, но он сам решил меня растоптать.
— Он знал, чего может стоить его поступок, Алевтина Федоровна. И вообще, мы как-нибудь сами с ним разберемся, хорошо? — поднимаюсь из-за стола и забираю тарелку Лизы, чтобы опустить в посудомойку.
— “Сами разберемся”, как сговорились, — шепчет себе под нос, но я ее слышу. — Недооценила я тебя, Яна. Едва почувствовала слабость мужа, решила зубы показать?
— Что?
— Он виноват перед тобой, а ты веревки вьешь. Вот только так, как ты хочешь, не будет, — заверяет Алевтина Федоровна. Да что с ней не так?
— Знаете, что, я рада, что наконец-то узнала вас настоящей. Было бы неплохо, если бы Артур узнал, какая у него, на самом деле, белая и пушистая мама.
— Угрожаешь мне? — подскакивает из-за стола так, что задевает чашку.
Та, падая, со звоном разбивается о керамическую плитку.
— Что у вас там?! — доносится громкий голос Артура, а затем шаги по лестнице.
— Ты не посмеешь очернять меня в глазах сына! — шипит на меня Алевтина.
Я и не собираюсь, но этот гнев в ее глазах стоит того, чтобы сейчас потомить ее молчанием.
— Мам, Яна, — влетает Артур, когда напряжением между женщинами этого дома аж искрит.
— Я от тебя такого не ожидала! — выдает свекровь, и ее глаза моментом наполняются слезами. — Какой бы ни была твоя обида, выгонять мать мужа на улицу…. Хорошо, не хочешь меня видеть, я уйду!
Выдает такой номер, что у меня отвисает челюсть. Лицо Артура перекашивается от негодования.
— Что тут происходит?! — хмурится он, кидая взгляд с несчастной обиженной матери, на злую жену.
— Ничего, сынок. Вызови мне такси, — лепечет лучше любой актрисы Алевтина Федоровна. — Не хочу тебе мешать, сынок.
— Яна! — рычит на меня Артур, а мне хочется взять эту самую тарелку, что я омывала для того, чтобы поставить в посудомойку, и швырнуть в него, чтобы пришел в себя.
— Не ругайся на нее, сынок. Ой… ах! — хватается Алевтина за сердце и пошатывается.