— Ключи дай, я сам поведу, — рычит Артур другу.
— Понял. Возьму такси, — только и кивает Толик и с опаской глядит в мою сторону.
Он знал. Он все знал!
Иначе хотя бы спросил, в чем дело. Но нет. Он знает, откуда дует ветер.
Конечно, близкий друг. Помощник, а теперь еще и партнер Артура. Он ему как себе доверяет. Толик точно знал!
И от этого становится противнее. Чувствую себя не только преданной, но и полной дурой!
Толик убегает, Артур хватает Лизу на руки и ждет, когда я сдвинусь с места. А меня так колошматит, что хочу закричать: “Отпусти ее! Не прикасайся!”.
Такое травящее чувство жадности и желания отобрать у него все. Разрушить его так же, как он разрушает меня.
О боже, у него даже хватает совести сейчас улыбнуться Лизе и сказать, что все хорошо.
Я должна была это сделать. Я должна была сейчас ее обнять, а не гореть внутри себя.
По пути на парковку мы не говорим. Говорит Лиза, рассказывая Артуру о том, как ей понравилось на море.
Обычно он спрашивает куда оживленней, а сейчас разговаривает так, будто в рот стекла набрал. Голос сиплый, напряженный.
Он опускает Лизу за бетонный пол многоуровневой парковки и открывает ей дверь “Лексуса”. Она проскакивает внутрь, и Артур ждет, когда в салон сяду я. Будто я могу взять сейчас и убежать.
Я уже не маленькая девочка, чтобы истерить, топать ножками и упираться. Мы поговорим как взрослые люди, когда будем одни. А пока… мне нужно где-то набраться гребаных сил и потерпеть.
Ночные дороги, желтые фонари, моросящий августовский дождь. Обычно мы врубаем музыку погромче, я подпеваю, а Артур качает головой в такт, потому что пение, как он говорит, не его конек.
Сейчас едем в звенящей, режущей тишине. Даже Лиза молчит. Она смотрит на крошечные капли, разбивающиеся о холодное стекло. Артур — на меня — в зеркало заднего вида.
Наверное, на моем лице уже написан приговор, потому что он тут же озлобленно уводит взгляд к дороге и до хруста сжимает руль.
Сразу за МКАДом нас ждет частный коттеджный поселок, куда мы переехали из столичной квартиры год назад. Каждая секунда, приближающая меня к дому, терзает душу все сильнее, потому что там…..
Машина останавливается, Лиза нетерпеливо простится наружу, а затем бегом летит к порогу, а после в гостиную к своим игрушкам, напрочь забывая о нас.
А я застываю, глядя на место, где мой муж... мне изменил.
Чертово окно, куда “смотрел” объектив камеры, бежевые шторы. Трехметровый серый диван, где Артур был с другой.
Кажется, я сейчас упаду…. Голова начинает кружиться, и я хватаюсь рукой за стену.
А чисто-то так. Из воздуха еще не выветрился запах химии после прихода клинера. Подсуетился Артур. Нужно отдать должное.
– Яна, — слышу его голос за спиной, и меня передергивает от боли.
Не хочу, чтобы Лиза видела меня такой, не хочу чтобы слышала наш разговор.
Быстро иду на кухню на ватных ногах. Нервно хватаю стакан и наполняю его водой, а потом со злости выливаю все в раковину.
Если эта женщина была в моем халате, то и посуду мою она трогала….
Смотрю на растекающиеся по черной раковине капли, слышу шаги Артура за спиной.
— То, что ты мне сказала в аэропорту, — говорит он, и я замираю. Его рука в обход меня тянется к крану, чтобы выключить воду, а меня прошибает током от этой близости. — Это полный бред, Яна. Как тебе это в голову вообще пришло?
— Бред? — с болью повторяю я, глядя на замершие капли. А затем смотрю мужу прямо в лицо. Недавно он почти признался. Своим видом. Пока ехал в машине, придумал, как мне соврать? — Пожалуйста, не делай из меня дуру, Артур. Я видела видео.
— Какое видео? — хмурится он, а в мой мозг снова впивается тысячей игл то адское шоу в нашей гостиной.
— Где ты в нашем доме был с другой женщиной. На том самом диване.... Скажешь, это не так? — смотрю на него, и вижу, как он напрягается, весь на измене.