Что я почувствовал тогда?
Любовь. Дербанящую душу, обволакивающую защитным коконом любовь. А еще понимание того, насколько сильно то, что между нами.
— Кирилл Юрьевич, — Дина появляется в дверях, — к вам Артур Громов.
Хмурюсь. Это адвокат семьи Ксюши. Волна страха проходится по спине, от поясницы вверх, к затылку. Мне кажется, я даже чувствую, как волосы на голове начинают шевелиться.
— Впусти, — киваю Дине.
Да, я не уволил ее.
— Добрый день, Кирилл Юрьевич, — жмет мне руку.
— Просто Кирилл, — киваю Громову. — Мы с тобой десять лет мило общаемся на обедах семьи Оболевских, формальности нам ни к чему.
Громов кивает:
— Я пришел с официальным визитом, но, возможно, так будет даже лучше, Кирилл. — Садится, достает из папки документы, а я закрываю глаза.
Блять… Ксюша, нет. Пожалуйста, девочка, это же не то, о чем я думаю?
— Ксения подает на развод, — сухо произносит он. — На имущество и финансы не претендует. Воля моей клиентки — скорейший развод, так что было бы неплохо, если бы ты подписал документы как можно быстрее.
Беру бумаги. Руки трясутся, и Артур это видит, но никак не реагирует.
— Я не дам ей развода, — оттягиваю ворот рубашки и повторяю: — Не дам.
Громов кивает:
— Понимаю. Это твой выбор, на который ты имеешь право, — вздох. — В таком случае нас ждут суды, и на них будет вынесен весь сор из избы. Скорее всего, это пагубно скажется на твоем бизнесе. Частных охранных предприятий у нас по городу довольно много, так что, вероятно, тебя ждет потеря прибыли.
— Думаешь, меня сейчас интересует прибыль? — мой голос хрипит.
Я, не сдержавшись, сминаю бумаги. Громов достает из папки второй экземпляр. Сука.
— Думаю, что в вопросе вас двоих я буду ставить интересы своей клиентки выше твоих, Кир, — произносит устало.
— Арт, скажи мне как мужик, — я в шаге от того, чтобы разнести весь свой офис, — что мне делать? Я люблю Ксюшу. Я подохну без нее, понимаешь? Она это все! Вся моя жизнь.
Громов откидывает в сторону папку и расстегивает пиджак, выдыхает шумно:
— Нахера ты тогда полез на свою секретаршу, Кир?
Подхожу к бару, наливаю себе стакан вискаря, Артуру протягиваю такой же. Не чокаясь, выпиваем. Падаю обратно в кресло:
— Бухой был.
— Херня, — парирует.
Херня, знаю. Облизываю губы. В груди камень, который разрывает душу.
— Есть у Ксюши босс. Она постоянно с ним. Он дергает ее и днем и ночью. У нас была годовщина, мы должны были полететь на неделю отдыхать, и вдруг она мне заявляет, как свершившийся факт, что никуда не едет, потому что ее ждет, мать его, Женя. Ее пидор-босс, который вечно сует свой нос куда не надо. Я поставил ее перед выбором: или я, или он. Она выбрала его.
— Ксюша, да очнись ты! Он же специально влезает! Знает, как для нас важна годовщина! Ну вот скажи, что там случилось такого, что его люди не справятся без тебя? Торт не привезли? Украшения для банкетного зала забыли? Что за форс-мажор, из-за которого ты не можешь поехать со мной и отметить годовщину нашего брака?
Ксюша продолжает натягивать на себя блузку, на ходу застегивает ее.
— Ты перегибаешь палку, Кир. У меня есть обязанности, которые я должна выполнять, потому что от этого зависит работа других.
Перехватываю ее за плечи и сжимаю их:
— Что за нахер форс-мажор?! — трясу ее.
— Прекрати! — выпутывается из моих рук, отходит от меня.
— Ну!
— Наш кейтеринг слился, а там двести гостей! — оправдывается.
— На этот случай у вас наверняка есть какие-то запасные варианты. Ксюша, кроме тебя в этой сраной фирме работают и другие люди! — ору, как ненормальный. — Так вот, пусть они работают, блять!
Глаза Ксюши наполняются слезами:
— Ты постоянно так делал. Моя работа всегда была для тебя пустым местом.
— Не перевирай мои слова! — охреневаю от того, как можно все вывернуть наизнанку.
— Это бесполезный разговор, Кирилл. Я еду к Жене, — берет сумку.
Перехватываю ее в коридоре, дергаю на себя.
— Последний шанс, Ксюша. Выбирай — или наша годовщина, муж, который тебя любит, и долгожданный отпуск. Или твой босс, у которого постоянно если не понос, так золотуха.
— Меня уже ждут. Прости.
За ней закрывается дверь, а я иду к бару и накатываю лошадиную дозу вискаря.