— Мне сложно давать советы, Кир, — Артур трет переносицу и хмурится. — Одно я знаю точно: насильно свою женщину ты не удержишь. Вернее, сможешь, но сломаешь, Кир.
Поднимается, забирает папку с бумагами, оставляя документы на развод на моем столе, и уходит.
Вызываю тачку и срываюсь. Еду к Ксюше.
Так просто я не отступлюсь.
Глава 9
Ксюша
— Ты возьмешь мою фамилию.
— Прости, но нет.
Кирилл поднимает на меня ледяной взгляд:
— Что не так с моей фамилией? Чем тебя не устраивает быть Плотниковой? — закипает.
— Оболевские — это очень значимая фамилия в нашем обществе, — пытаюсь объясниться.
— А Плотников — хуйня из-под коня, так?
Все, Кира понесло.
— Прекрати ругаться, — поднимаю руки, пытаясь обнять его за плечи и сгладить ситуацию, но Кир отступает назад. — Плотников чудесная фамилия, но еще в школе я решила, что навсегда останусь Оболевской. Это наша родовая фамилия, понимаешь?
— У тебя есть брат, который прекрасно продолжит род Оболевских со своей женой. Тоже, кстати, Оболевской. Ксюша, какого хера, а? Девочка, моя жена не может не быть Плотниковой! Не Плотникова — это чья-то чужая жена, не моя!
— Да какая разница, что там в паспорте написано? — пытаюсь отбиться.
— Вот именно, Ксюша, какая разница? — давит на меня взглядом, возвращая реплику.
— Вы знакомы? — Женя сразу подбирается как-то.
— Нет, — хором отвечаем с Амаевым.
Формально — нет. Бородач не представлялся мне, как и я ему.
Совпадение ли то, что я сижу сейчас перед ним? Хороший вопрос.
Бородач протягивает руку и здоровается с Женей:
— Иман Рамазанович.
— Евгений Станиславович, — приветствует его мой босс. — А это мой заместитель, Ксения Александровна.
Иман отпускает руку Жени и берет мою.
Ох, мамочка… У него очень горячая ладонь. Он нежно сжимает мою кисть и медленно опускает голову, оставляя на коже поцелуй. Бородач не отрывает от меня взгляда, будто читает мои мысли.
А у меня подкашиваются ноги от неожиданно нахлынувших эмоций.
— Приятно наконец познакомиться с тобой, Ксения Александровна.
— Можно просто Ксения, — голос подводит меня, и я пищу.
— А я для тебя Иман.
— Кхм, — откашливается Женя и кидает на меня недовольный взгляд.
Да, я понимаю, клиента лучше держать на расстоянии вытянутой руки. Я подпустила слишком близко.
— Обсудим предстоящее мероприятие? — спрашивает с ледяной вежливостью.
Иман поворачивает голову и за секунду словно испепеляет его взглядом:
— Обсудим.
Разговор затягивается на два часа. Мы полностью погружаемся в процесс. Амаев хочет провести прием в честь открытия ипподрома через несколько месяцев в Дубае. Весь высший свет двух стран должен присутствовать. Событие очень важное как для самого Имана, так и для нашей фирмы по организации мероприятий, потому что это совершенно другой масштаб и уровень ответственности. Да и времени, мягко говоря, у нас остается совсем мало. Пара тройка месяцев для такого приема — просто крохи.
Странно, что Иман Рамазанович обратился в нашу фирму, а не в арабскую, но вопросов на эту тему Женя не задает, и я понимаю почему — чек за организацию баснословно высокий.
Все время обсуждения я ловлю на себе заинтересованные взгляды хозяина дома. Женя психует. Я нахожусь меж двух огней.
— Что ж, Иман Рамазанович, будем на связи, — Женя пожимает ему руку и оттесняет меня себе за спину.
Для чего? Чтобы Амаев не поцеловал мне руку? Что за бред?
В машине едем в молчании. Я бросаю на Женю косые взгляды, но он сосредоточен на дороге.
— Что это было, Жень? — не выдерживаю.
— Что это было, Ксюш? — язвит.
— О чем ты? — хмурюсь.
— О том, как ты стелилась перед Амаевым. Ксюш, ты же неглупая девушка, понимаешь, что Иман не тот человек, с которым стоит играть в игры?
— О каких играх ты говоришь?
— Что вас связывает? — набирает скорость, машина ревет. — Ты спала с ним?
Распахиваю в шоке глаза:
— Ты сошел с ума, Женя!
Босс выходит на обгон, и я вжимаюсь в сиденье.
— Жень, сбрось скорость, мы разобьемся. Я как-то видела Амаева мимолетом. На этом все. На работе это никак не отразится.
— Ты не будешь заниматься этим мероприятием.
— Что это значит? — ахаю. — Ты привез меня сюда ради встречи с ним!
— Я передумал.
Сцепляю зубы. Такие разговоры не ведутся в дороге, тем более Женя явно не в себе.