А она болванчиком кивает.
Открываю дверь, собираясь шагнуть в подъезд.
— Кир! — зовет меня срывающимся голосом. Оборачиваюсь. Ксюша смотрит на меня безжизненным взглядом. — Если любишь — подпиши документы на развод.
Сердце в грудине заходится с болезненным ритмом, безжалостно швыряя себя на ребра.
Заторможенно шагаю из квартиры и слышу, как с лязгом за моей спиной закрывается дверь.
Вызываю такси вместо водителя. Не хочу, чтобы сейчас меня кто-то из знакомых видел. Блять, я сам себя не могу видеть, что говорить о других.
Захожу в свой склеп и плетусь в душ. Потом натягиваю домашние штаны и футболку, падаю на диван. Обвожу взглядом нашу с Ксюшей квартиру. Тут куча ее вещей. Просто тьма. И она сама будто рядом, под кожей у меня. Ее аура, запах, фантомы повсюду.
Зажмуриваюсь.
В груди болит, пиздец.
Это тот самый момент, когда я отчетливо понимаю, как все проебал.
Весь смысл моей жизни, все, чего желал, — все бессмысленно.
Я не знаю, сколько сижу так и смотрю в одну точку перед собой. В себя прихожу, когда за окном уже стемнело. В дверь звонят.
Моргаю, за секунду выныривая из черноты, и несусь к двери.
Это она. Ксюша. Она передумала, вернулась. Сейчас я открою дверь, а там она. И мы все исправим и заживем счастливо. Счастливее, чем было до этого.
Уже когда я кладу ладонь на ручку двери, понимаю, что будь это моя жена, она бы не стала звонить, а вошла с помощью своих ключей.
— Привет, брат, — на пороге стоит Артем, старший брат Ксюши.
Протягивает мне бутылку вискаря и входит в дом без приглашения. Сразу проходит на кухню и садится за стол. Я ставлю стаканы и опускаюсь на стул напротив. Разливаю вискарь.
Выпиваем залпом, не чокаясь.
— Кайся.
— Я мудак.
— Это я уже знаю, — кивает.
— Что она тебе рассказала?
— Хм… это закрытая информация. Лучше расскажи мне свою версию.
И я вываливаю на него все, что скопилось. Рассказываю и про гондона Женю, и про вечное отсутствие Ксюши в нашей жизни, про то, как не получалось у нас с детьми. Про помутнение рассудка и то, как я изменил. Говорю, что подыхаю без нее, как без кислорода.
— Я виноват, — выпиваю вискарь.
— Бесспорно. — Арт повторяет за мной. — На самом деле, вы оба хороши.
— Только не говори, что оправдываешь меня, — усмехаюсь горько.
— Ты гондон, который изменил моей любимой сестре. Прости, чувак, я тебя никогда оправдать не смогу. Но вот что я скажу: вы оба в какой-то момент похерили все. Она перестала замечать, а ты стал молчать. Она закрылась, а ты отстранился. Вы вроде как забыли, как все начиналось у вас, как вы горели. Словно это все отошло куда-то назад, на потом.
— Я люблю ее, Арт, — говорю уверенно.
— Я знаю, Кир, — кивает брат Ксюши. — И она тебя любит, поверь.
— Что мне делать, брат?
Арт наливает половину стакана вискаря и залпом осушает его.
— Дай ей развод.
— Ты серьезно?
— Насильно ты ее не удержишь. Я разговаривал с Ксюшей. Она непреклонна и настроена решительно. Затеешь войну с ней — будет бить в ответ. Ничем хорошим это не кончится.
— Я не смогу отпустить ее, — произношу растерянно.
— Сможешь, — уверенно кивает Арт. — Если любишь — сможешь. Завершив эту историю, вы, возможно, сможете начать новую.
Внутри все разрывается к чертям, покрывается колючим льдом, и я с силой закрываю глаза. Калейдоскопом прокручиваю в голове наше с ней счастье.
Когда я работал в органах и моей зарплаты едва хватало на нас двоих — я тогда упорно отказывался брать ее деньги и просил ее не тратить деньги отца. Практически вся ее семья была против меня — безродного щенка, мента, у которого нет даже своей крыши над головой. Когда я только начал подниматься, и она была рядом. Когда купили первую двушку, когда она узнала, что не может иметь детей…
Прокручиваю все это в голове, лелея каждое воспоминание.
А после распахиваю глаза, притягиваю к себе бумаги на развод и ставлю на каждой странице подпись.
Глава 12
Ксюша
— Кирилл! Кирюш! Кирочка-а-а-! — прыгаю посреди комнаты, и муж ловит меня на лету.
Визжу, обнимаю его за шею и прижимаю к себе, рыдаю от счастья.
— Милый, я беременна! Уже шесть недель, представляешь?! У нас будет маленький!
Глаза Кирилла загораются огнем, и он кружит меня по всей комнате. А когда останавливается, я вижу в его глазах то, чего не видела никогда раньше, — слезы.
Обхватываю его за талию и утыкаюсь носом в грудь.
Боже! Какое это счастье! Я никогда не была такой счастливой, как сейчас. Ведь ребенок для женщины — самое важное, что может случиться в жизни.