Я в открытом море. С мужчиной, имени которого не знаю. Полуголая.
— Быстро наверх! — командует он, будто чувствуя смену моего настроения.
Быстро поднимаюсь по лестнице, стараясь не думать о том, что бородач сейчас смотрит на мою попу. На палубе подхватываю полотенце и кутаюсь в него.
Мужчина, не глядя на меня, вылезает следом за мной и тут же идет к штурвалу, заводит мотор и начинает движение, разворачивается. Да. Так лучше будет.
Я сижу на диванчике, смотрю на удаляющийся горизонт и прощаюсь с ним. А мне бы так хотелось провести тут весь день. Или всю оставшуюся жизнь.
Когда мы пришвартовываемся, я надеваю сарафан. Белье еще не высохло, и ткань моментально пропитывается водой. Отжимаю волосы, захожу внутрь, где бородач уже переоделся в сухую одежду.
— Как тебя зовут хоть? — спрашиваю его.
Он усмехается:
— Забей, русалочка, — усмехается он. — Эта информация тебе не поможет ничем. А теперь беги. И не тони больше.
— Спасибо за все, и… я хорошо плаваю.
Мужчина провожает меня взглядом, и я ухожу.
Я не успеваю уйти далеко. Меня перехватывают руки, до боли сжимая мои предплечья.
— Ксюша, блять! — орет муж. — Какого хера ты тут делаешь?!
Далеко убежать не получилось…
Глава 3
Кирилл
— Леша, блять! — ору на начальника службы безопасности. — Где она? Найди мне ее!
— Кирилл Юрич, мы делаем все возможное. Нам нужно время.
— Работай!
Наливаю себе в граненый стакан вискарь, выпиваю залпом.
— Кирилл Юрьевич, я могу что-то сделать для вас? — секретарша появляется передо мной в халате.
— Дина, я сказал тебе — скройся с глаз моих! — рычу.
Дина, мать ее, будто не понимая русского языка, садится ко мне в ноги и смотрит преданно:
— Почему помешала она, а виновата я?
— Слыш, Дин, ты берега не путай, ясно? Не она, а Ксения Александровна. И уважения в тон добавь, понятно?! — злюсь, хочется зарядить секретарше, чтобы свалила наконец. — И она не виновата в том, что я трахнул тебя.
Дина, сука такая, поднимается на ноги и вертит жопой:
— Мне кажется, если бы она удовлетворяла тебя, ты бы не трахнул меня, — улыбается зазывно.
А мне хочется пойти и проблеваться. Господи, что со мной не так? Нахера я устроил все это? Как бес попутал. Можно ли ненавидеть себя еще сильнее?
— Дина, свали нахуй из поля моего зрения, — кровь приливает к глазам. — Чтобы сегодня же вернулась в город.
— Но, — округляет глаза, — выставка… мы же должны…
— Мы ничего не должны! Я должен найти свою жену! Нахер выставку.
— Я поняла вас, Кирилл Юрьевич, — выпрямляется. — Все будет исполнено.
Она наконец-то сваливает, а я наливаю себе еще стакан.
Так. Ладно. Ничего страшного не произошло. Я ошибся. С кем не бывает? Никто не идеален. Ксюша поймет. Я объясню ей все, она простит. Мы отдохнем тут недельку, как и планировали, а потом вернемся в город, домой. Все будет по-прежнему.
Она любит меня и простит.
Хватаюсь за гудящую голову.
Нахера я выпил вчера столько? Жрал как не в себя — и вот, пожалуйста.
У Ксюши невероятно большое сердце, она обязательно поймет, что я оступился, и простит. Не сможет не простить. Мы родим ребенка, и наш брак станет еще прочнее.
С ревом смахиваю со стола стаканы и бухло, валюсь на кровать.
Не сплю, но и не бодрствую, нахожусь где-то в пограничном состоянии. А мне хочется вернуться во вчера и не ехать сюда. Звонит телефон, я подрываюсь, чтобы ответить.
— Кир, она зарегистрировалась в отеле ***.
— Спасибо! — вскакиваю, собираясь направиться туда.
— Да погоди ты! — тормозит меня Леха. — Ее геолокация не там.
— А где? Скажи, я поеду туда.
— Не сможешь. Дело в том, что она… в море.
— Где? — голос садится.
— В открытом море. Полагаю, уплыла на катере или яхте. Так что лучше тебе ехать в порт и встретить ее уже там.
Нихуя себе. Ксюша, детка, что ты творишь? Как ты там оказалась… И самое главное — с кем, блять?!
Лечу в морпорт. Он огромный, поэтому я остаюсь в самом начале у входа, чтобы не пропустить свою жену.
Сижу тут час, два, три. А ее все нет.
Ближе к вечеру вижу свою девочку.
Нижнее белье мокрое, ткань сарафана совершенно этого не скрывает. Такие же мокрые волосы распущены, их ласкают порывы ветра. Лицо заплаканное, глаза красные. Бредет мне навстречу, неся босоножки в руках.
Я не знаю, с кем она провела это время, но шкурой чую: был мужик.
— Ксюша, блять! — ору, не в силах контролировать себя. — Какого хера ты тут делаешь?!