- Завтра мы с тобой отмоем тут все, поняла? Тараканов потравим. К бабушке найдем подход. И будем жить счастливо. Поняла меня?
- Мне придется еще и уборку делать? - голос дочери вибрирует гневом. - Круто, мам! Лучше бы я в школу завтра пошла!
- Твоя классная жизнь закончилась, Соня, - выдыхаю четко. - Начинается новая жизнь. Пора взрослеть.
Моя девочка теряется. Дышит тяжело. Глаза блестят от слез.
И только сейчас я понимаю, как сильно ее разбаловала...
- Как думаешь, где сейчас папа? - шепчет Соня, вытирая слезы.
13. Утраченное счастье
- Руслан? - Оксана округляет удивленные глаза, открывая мне дверь.
- Привет, - сухо.
- Привет, - переминается с ноги на ногу, опустив голову.
- Можно пройти?
- Что-то случилось? - улавливаю в ее голосе какую-то странную вибрацию.
Такую, будто Оксана чего-то боится. И в глаза мне не смотрит, хотя раньше радовалась и улыбалась, сияла при виде меня.
- Жена узнала, - шиплю стиснув челюсти.
Девушка кусает губы напряженно и активно растирает свое левое плечо правой рукой.
- Проходи, - коротко кивает. - Будешь чай?
- Покрепче ничего нет? - широкими шагами в одно мгновение оказываюсь на просторной светлой кухне.
- Есть какой-то старый коньяк, - Оксана гладит свой живот, останавливаясь напротив меня. - Только закуски нет.
Закрываю глаза.
Сердце долбит в ребрах, как оголтелое.
В виски стреляет тупая сковывающая боль.
Вновь смотрю на ее круглый беременный живот, в котором находится мой сын.
Ребенок, которого я лично заделал.
И вот... вот чем обернулось.
Лиля узнала слишком рано!
- Руслан... - вырывает меня из потока бесконечных мыслей. - Наливаю коньяк?
- Нет.
- Чай?
- Нет, Оксан. Присядь!
Девушка снова мнется, опустив голову.
- Руслан...
- Каким образом Лиля могла все узнать? - ставлю локти на стол и прожигаю собеседницу мрачным взглядом.
Башка сейчас лопнет нахрен.
- Ты только не переживай! Если Лиля умная женщина, она все поймет и примет наследника. А если нет...
- То что? - рычу гортанно, мазнув проклинающим взглядом по милому личику Оксаны.
- Значит, так нужно, - пожимает плечами. - Главное, что будет наследник.
Зачем я только сюда приехал? Чего ожидал? Поддержки? Успокоения?
Черт!
Поднимаюсь из-за стола, случайно задеваю пустую чашку. Со звоном керамические осколки летят по полу.
- Извини, - шепчу, вытирая испарину со лба.
Мне жарко и душно. Аж тошнит.
- Ничего, я уберу, - пикает Оксана.
- Зря я тебя побеспокоил сегодня, - выдыхаю. - Что-то нужно? Витамины? Продукты?
- У меня все есть, спасибо.
- Тогда я поеду домой.
- Руслан, - Оксана идет за мной с животом наперевес. - А ты как думаешь, откуда Лиля могла все узнать?
Ее невинные глаза блестят с сожалением. Переживает.
Оксана с первых дней вызвала у меня какое-то странное чувство. Будто околдовали. Я не захотел ее, не понял по щелчку, что она должна стать биологической матерью моего наследника.
Просто есть в ней что-то настоящее, цепляющее. Свет ее зеленоватых наивных глаз располагает на беспрекословное доверие. Она прочитала меня как открытую книгу с первых минут нашего общения.
А еще Оксана нуждалась в деньгах.
Так и сцепились. Она мне сына. Я ей благоустройство.
Но сейчас я смотрю на нее, молодую, красивую, милую, а в голове только одна чертовски неприятная мысль: а мне точно было нужно именно это?
Я лишился семьи!
- Руслан? - Оксана приподнимает темные брови. - Все хорошо?
- Да.
- Как Лиля могла узнать? - вновь задает этот вопрос.
- Я понятия не имею! - повышаю голос. - Жена меня и слушать не стала сегодня. А еще Сонечка...
- Дочка тоже знает? - шокировано выдыхает и закрывает рот рукой. - Боже... Какой ужас! Лиля что, настроила ребенка против тебя?
- Нет.
- Руслан, я, конечно, не хочу вмешиваться, но... - Оксана опускает взгляд, съеживается и виноватым тоном продолжает: - Лиля ведет себя недостойно. Не мудро.
- Не тебе судить, - гнев накатывает.
Моя супруга самая лучшая женщина на всем свете. А ее странности... озабоченность нашей дочерью, повернутость на заработке и путешествиях, посещение СПА и бьюти процедуры... я не считаю это минусами.
Я знаю, какую боль причинил ей.
Знаю!
И оправданий себе я не ищу.
Отгоняю от себя эти мысли всю дорогу до дома. Запрещаю себе думать о том, что Лиля может меня никогда не простить.
Было бы легче, если бы она узнала обо всем после родов Оксаны.
Я планировал сказать ей, что у меня есть сын, когда Макару Руслановичу исполнилось хотя бы три года. Так было бы проще. Бередить прошлое не так мучительно больно, как резать сейчас по живому.