Сердце по прежнему ноет и трепыхается в груди, заплывая все больше гнойниками и черными мертвыми пятнами от поступка моего мужа.
Я не знаю, кому верить.
Оксане, которую я видела один раз? Мужу, с которым прожила пятнадцать лет?
Знаю одно: к разговору с Яхонтовым я пока не готова.
- Как только нагуляешься, сразу позвони, - смотрю на мою девочку, а у самой слезы на глазах. – Я заберу тебя домой.
Не хочу отпускать ее к родному отцу.
Мне бы прижать свою малышку к груди, крепко-крепко обнять. И сказать громко: «Воспитывай наследника, а Соня только моя!»
Только вот Соня по отцу соскучилась.
- Я позвоню, мам, - тянется ко мне, словно читает мои мысли.
Осторожно обнимает. Нежно.
- Люблю тебя, доченька.
- И я, - коротко.
А я таю, как мороженое на солнце.
Этот спонтанный переезд неожиданно пошел нам на пользу. Сблизил. Стал отрезвляющим коктейлем для Сони, которая раньше воспринимала меня как бесчувственное аморфное существо для исполнения желаний.
Кончики пальцев колет слабым токовым разрядом. Сильнее прижимаю дочку к себе.
Не хочу отпускать к Яхонтову. Не хочу!
- Ладно, мам. Хватит! – выпутывается из сети моих объятий. – До вечера!
Хлопает дверцей машины, и я медленно отъезжаю с парковки. В зеркало вижу, как Сонька входит в здание, где работает Руслан.
Паркуюсь на обочине. Руки дрожат и ресницы мокрые. Вытираю слезы, откидываю кресло, закрываю глаза.
Суббота. Дел никаких не запланировано. Возвращаться к моей матери не хочется, но я должна с ней поговорить.
Неделя прошла, как на иголках.
Мама ни слова не сказала больше.
Ни я, ни Сонька ее не трогали.
Мама в комнате, мы на кухне. Мама на кухне, я и дочка в комнате.
Но напряжение между нами чувствуется. И эта раскаленная атмосфера точно не идет нам на пользу.
Покупаю торт в кондитерской, тут же беру и вкусный фруктовый чай. Самое то под душевный разговор с нелюбимой родственницей.
Набираю в легкие побольше воздуха, на выдохе открываю дверь.
- Мам, ты дома? – скидываю обувь.
- А где мне быть? – ядовито прыскает и показывается в дверном проеме спальни.
- Я торт купила, - выжимаю улыбку и демонстрирую матери коробку с красной лентой. – Давай поговорим?
- О чем? – хмурый взгляд исподлобья не сулит ничего хорошего.
Боже… помоги.
Наш конфликт не может продолжаться вечно. Я не могу простить ее за детство, где были чужие дяди, очень часто неадекватные. Она не может забыть, как я собрала вещи в восемнадцать лет и исчезла из ее жизни.
Я пыталась пойти на контакт. Но в ответ всегда получала одно и то же. Отторжение. Презрение. Унижения. Что бы я не сделала, мать относится ко мне с демонстративным холодом и безразличием.
- Ма, - опускаю взгляд в пол, вновь чувствую себя беспомощной пятилетней девочкой, которую ударил очередной ухажер родительницы. – Ты ведь понимаешь, что я… я… - поджимаю губы, пластиночку заедает, слов не подобрать. – Я всю жизнь ждала от тебя любви, тепла, материнской заботы, а ты…
- Поэтому ушла от меня? Бросила родную мать!
- Я была тебе не нужна. У тебя появился новый мужчина, - горло сковывает удушливой болью.
- Да. Потому что я была молодая, - скрипит ее негодующий голос. – Ну, родила тебя в шестнадцать. И что? Крест нужно было на себе поставить?
Бессмысленно поднимать эту тему. Мама считает, что все делала правильно. Искала мне папу, хотела, как лучше.
Воспоминания накрывают и триггерят мои старые травмы.
Меня кроет до ломоты в мышцах.
- Мам, давай забудем старые обиды? Я хочу общаться с тобой, а не молча жить под одной крышей, словно мы друг друга не знаем! – лепечу онемевшими губами с волнением и дрожью.
- Конечно, - кивает. – Твой непутевый тебя бросил, о маме вспомнила! – лупит меня словестными пощечинами.
- Я сама от Руслана ушла.
- Почему? – щурится.
- Он предал меня. Нашел другую.
Мать иронично поднимает брови:
- А помнишь, когда ты пришла ко мне с новостью, что замуж выходишь, я тебя предупреждала! Предупреждала, что у восточных мужчин в порядке вещей многоженство. А ты что? Я люблю его, мама! Порадуйся за меня!
- Руслан русский, - сжимаю кулаки интуитивно.
- А его отец? А его дед и бабка? Русские? – фыркает недовольно и руки под грудью складывает. – Корни из родового дерева не выдернешь!