- Все хорошо, Соня. Иди к себе! - приказывает ледяным голосом.
- Пап...
- Соня! Иди к себе! - повышает тон.
- Где мама? - пищит дочка растерянно.
Я хватаюсь за ручку дрожащей рукой, но не решаюсь открыть. Меня всю трясет.
- Мама... она... - подбирает слова мой ненавистный муж.
Неужели, стыдно? Заделать молодухе ребенка он смог, а покаяться во грехе не может?
- Что она? - голосок Сони теряет интонацию, становится серым и глухим.
Мы разрушим нашу дочь. У нее и так проблемы... она взрослеет, ее травят в школе, а теперь еще и развод родителей. Это подкосит ее.
Но что мне делать?
Молчать? Терпеть? Быть козлом отпущения?
Решительно поворачиваю замок и открываю дверь.
Врезаюсь взглядом в мрачное лицо Руслана. Он совсем поник, смотрит как-то болезненно и загнанно. Я знаю его слишком давно, чтобы этого не заметить.
- Мам! - вскрикивает Сонька и летит ко мне.
Заключает меня в своих объятиях, трется щекой о мою ключицу, дышит тяжело. А мне на голову точно вакуумный пакет надели. Дышать не могу. Пошевелиться не могу. И сказать "Твой папа нас предал" не могу.
Страшно. Больно. Холодно.
Вокруг густой туман непонимания.
- Мам, вы с папой поругались? - судорожно бормочет Соня.
Я закрываю глаза, потому что все равно ничего не вижу из-за собравшихся слез.
- Это из-за меня, мам? Из-за того, что я попросила... красивый... бюстгальтер?
Соня вдалбливает в меня ржавые копья с ядовитыми наконечниками. Конечно, она будет винить себя в том, что родители разводятся.
- Соня, - начинает Руслан строго и мрачно. - Мы с мамой... Поругались не из-за тебя. Дело в том... - отводит взгляд всего на мгновение. - У меня скоро будет ребенок.
- Что? - дочка округляет глаза, а я не могу сдержаться.
Слезы брызгают из глаз. Интуитивно отступаю назад, но тут же врезаюсь в дверной косяк.
- Мам... ты... ты... беременна? - Соня взрывается от радости и даже в ладоши хлопает.
- Нет, - вместо меня отвечает Яхонтов. - У тебя будет братик, но родит его другая женщина.
Братик... Наследник!
То, чего Яхонтов так сильно желал, а я не смогла. Это смертельно больно, мучительно и горько.
- Пап, - Соня испуганно вздрагивает от звука собственного надломленного голоса. - Я не понимаю, папа.
- От твоего отца беременна другая женщина, Соня. Не я! - качаю головой, вытирая влагу с лица.
- Это правда, папа? - глаза дочери темнеют.
Я вижу, как на самом дне ее черных суженных зрачков проносятся вспышки гнева.
- Правда, Сонь, - отвечает, понурив голову. - Но это не значит, что я не люблю вас. Ты и мама моя семья.
- У тебя будет ребенок от другой! Ты предал маму! - верещит с дрожью.
- Я не предавал!
- Ты что, думаешь я не знаю, как дети делаются? Ты трахал другую женщину!
Я шокировано распахиваю глаза.
- Соня, - шикаю.
- Ты мерзкий! Как ты мог? - продолжает моя девочка, закрывая меня своим телом.
Защищает меня, хотя это я должна быть стеной и опорой. Нерушимой броней и лучиком света. Сонечка не заслужила всего этого...
- Ты ничего не знаешь, Соня. Успокойся! - чеканит Руслан сквозь сомкнутые зубы.
- Я дура, по твоему? Мне уже тринадцать, папа! И я могу понять, какой отвратительный поступок ты совершил! - малышка возмущенно тычет пальчиком в широкую грудь своего отца. - Мы в этом доме не останемся! - оборачивается ко мне и на полном серьезе выдает: - Собирай вещи, мама. Мы уезжаем!
10. Трещина
- Вы никуда не поедете! - льдом обжигает от гортанного мужского баса.
Глаза Руслана сужаются гневно, он кулаки сжимает так, что костяшки его пальцев мгновенно белеют.
А я сглатываю ком, вставший поперек горла.
- Сонечка, - шепчу загнанно. - Не нужно торопить события...
- Мам, ты идиотка? - хлестко вскрикивает дочь, и я проваливаюсь в бездонный колодец.
- Соня! - Руслан рявкает настолько громко, что у меня закладывает уши. - Быстро пошла к себе! С тобой мы поговорим позже!
Все.
По сердцу идут трещины, сочащиеся алой кровью. Я не выдержу... не вывезу этого ада! Все катится прямо в преисподнюю.
Голова кружится, я едва стою на ногах.
А Соня волком смотрит на своего отца. Не уходит, как он велит ей.
- Я не приму ребенка от твоей шлюхи! Он никогда не будет мне братом, понял? - ее голос шипит отчаянной ненавистью.
- Иди к себе, - тихо, но беспрекословно заключает Яхонтов.
- Мам!? - оборачивается.
Соня ищет у меня в глазах поддержки. А я не могу даже вздохнуть полной грудью, задыхаясь от бессилия.
- Иди, Сонечка, - с дрожью в голосе произношу и позорно опускаю голову.