Блин.
Впрочем, куда я вообще денусь?
Моя рука хватает налитый фужер. Не чокаюсь и без тоста. Какие тосты? Меня сейчас тут трахнут! От чего бежала, туда и приплыла — какая радость!
Пью залпом для решимости. Осталось только выдохнуть.
Вино и правда делает своё дело. Как сильный кулак ударяет по голове. Всё это сопровождается цветочно-ягодным вкусом. Блин, я даже облизываю губы.
Вкусно и очень приятно.
Он, как волк, смотрит на меня прожигающим взглядом. Сглатываю, что мне остаётся делать, как сглатывать и ждать?
— Послушайте, — пытаюсь вытянуть руки, как-то его остановить, что-то вообще сделать?
— Прекрати, — трезвонит он у меня в голове, и я понимаю, что вот тут моё сознание поплыло. Я вообще-то выпила один бокал.
Он поднимает меня со стула. Его огненное дыхание опаляет мне лицо. Твою мать, я даже закрываю глаза, как его руки хватают меня за платье.
— Нет, прошу! — кричу я, упираясь своими руками в его руки. — Прошу, не делайте этого, я не могу!
Мои щеки горят. Я понимаю, это безумие. Я его вижу несколько часов, он уже стягивает с меня платье. Что мне делать? Орать? Брыкаться?
Его томный властный взгляд приструнивает меня. Я начинаю задыхаться.
— Я хочу видеть твою грудь, — нагло требует он и тянет бретельку платья.
Нет!
Глава 17 Оголение
Охеретильное предложение, которое убивает на повал. Как выстрел. Оглушает. Его черные глаза горят в приглушенном свете комнаты.
Я пытаюсь вцепиться в платье и ни за что не дать ему его оттянуть. Но мои руки предательски стали ватными и перестали мне окончательно подчиняться.
Твою мать.
Я не могу даже сопротивляться. Он резким движением спускает мое платье, обнажая мой дешёвый кружевной лифчик белого цвета.
Кусаю губу и закрываю глаза. Вся дрожу, будто от страшного холода, и боюсь его прикосновений. Его огненные пальцы оттягивают лифчик, и я закрываю глаза.
Дрожь пробегает по всему телу, я чувствую, как оно отвечает, содрогаясь. Мамочки.
Он оттягивает лифчик, и моя девичья грудь выставлена на его обозрение. Небольшая, первого размера, за который меня постоянно упрекал Игорь.
Смеясь, что следующую бабу он точно найдёт с большими сиськами. Так и нашёл, у его пассии, наверное, четвёртый. Пусть радуется. Мне плевать на него.
— Охрененные сиськи, розовые ареолы, мне нравится, — говорит он таким важным тоном, будто он мой босс, что смотрит письмо поставщику, которое я по-быстрому набрала на компьютере.
Нравится, да?
Я вся извилась, у меня колени трясутся, хочется рухнуть на пол и забыть буквально всё.
И долго он будет пялиться на мою обнажённую грудь? Тут происходит то, что я вообще не думала. Он прикасается своими губами к моему соску. Перебор.
Я грубо отталкиваю его и закрываю руками грудь. Я даже сама удивилась этому повороту.
— Давайте на этом закончим, хорошо? — говорю я, уже ставя ему ультиматум. Блин, да куда меня понесло? С другой стороны, играть с ним тоже дело опасное, он меня тут и трахнет.
Я не думаю, что эта девочка, которая так хорошо нас обслуживала, побежит вызывать полицию.
Точно нет.
— У тебя охеренная грудь, я не понимаю смысл твоего смущения? — спрашивает он меня, я понимаю, что он точно отмороженный.
— Смысл? Моя дочь у урода, мне надо её достать, вот в чём смысл. Если вам понравилась моя грудь, то вы её больше не увидите, — выдыхаю я и смотрю в пол. Он блестит от крупного шара, который без конца крутится.
— Посмотрим. Я готов спорить, что я тебя буду скоро трахать. Даже очень скоро, чем ты можешь себе предположить.
Вот урод! Я бы ему точно врезала между ног. Но вот вопрос: смогу ли я? И всё-таки во мне теплится надежда, что он вытащит Алису, потому что мне больше не к кому обращаться.
— Я хочу домой, — резко заявляю я и делаю шаг назад. При этом рукой оттягиваю лифчик: ходить полуголой мне точно не хотелось. Смотрю, как он на меня смотрит.