Глава 18 Друзья мужа
— Хорошо, — киваю я и протягиваю руку.
Он в ответ мне торопится давать свою. Вот блин. Значит, торг продолжается, и чего он попросит еще?
Моя голова и так идет кругом, все это хочется бросить и наконец-то закончить. Да выскочить на свежий воздух и просто отдышаться. Здесь сильно душно.
Невероятно.
— Идет, — он хватает мою руку и притягивает к себе.
У меня такое ощущение, что я заключила сделку с самим дьяволом. Вот прямо здесь и сейчас!
Хочется, конечно, отдышаться, накал охеренный, но он опережает меня и наливает мне стакан вина, после — себе.
— Ты за рулем, — намекаю ему, и он смотрит на меня тяжелым взглядом.
Я осекаюсь.
Понимаю, что сболтнула лишнего. Беру фужер трясущейся рукой и прикасаюсь к холодному хрусталю губами. Вязкая красная жидкость пахнет цветочным букетом. Вино пьянит одним запахом.
Делаю глоток.
Меня немного мутит и расслабляет. Шерхан смотрит на все представление.
Мамочки!
Я ставлю фужер на стол и заявляю как можно громче:
— Мне надо ехать.
— Тебя сейчас Вовка заберет, — говорит он и не объясняет, кто он и зачем. Он набирает номер и прикладывает телефон к уху.
Я стою, жмусь. Мой взгляд падает на оливки, которые воткнуты в шпажки. Сыр, оливка и креветка. Чувство голода меня сильно донимает, так что даже разболелась голова.
Хотя головную боль можно списать на что угодно. Например, на нервы. Не могу прийти в себя, когда он достал мою грудь из лифчика.
Его грубые, шершавые руки доставили мне столько удовольствия и возбуждения. Кроме Игоря у меня мужчин не было. Ни до, ни после, в свои тридцать лет я вела отстранённый образ жизни, отмахиваясь от ухажеров и парней, которые постоянно лезли знакомиться.
Шерхан довел меня до предела, что я чуть не взвизгнула. Снова кусаю губу и смотрю ему вслед, на его мощную спину, которая оттянула его пиджак. Твою мать, у него стопроцентно классный торс.
Жаль, что белоснежная рубашка скрывает это от моих глаз.
Он тем временем перекидывается словами, как я понимаю, с водителем, который срывается с места и несется сюда на всех парах.
— Что на счет Алисы? — спрашиваю я, понимая, что от него не отстану.
Он хмурится и бросает на меня взгляд. При этом наливает вино в фужеры. Я замечаю: мы с ним не чокаемся. Странно.
Красное вино переливается из бутылки в фужер, заполняя его до краев. Он берет его в руки и протягивает мне.
— Мне нельзя сильно напиваться. Завтра будет болеть голова, — отвечаю ему, и он косится в мою сторону.
У меня и правда похмелье может вызывать стакан шампанского. Причем это шло еще со студенческой поры. Девчонки так долго ржали надо мной, что мне даже нельзя выпить — потом долго буду валяться.
Но что поделать: особенности организма, которые никак нельзя перечеркнуть. Хотя сильно хотелось.
— От этого вина нет похмелья.
— Это как? — спрашиваю я и смотрю на бутылку.
Бутылка новая, видимо, его перелили откуда-то. Странно, такое первый раз я вижу. Чтобы вино переливали. Впрочем, тут у него все может быть.
— Это вино из бочки, урожай двадцать четвертого года.
— Ему год? — усмехаюсь я и тянусь за вином. Оно, кстати, и правда очень вкусное, сладкое. Такое я не пробовала. Возьму на заметку.
— Тысяча девятьсот двадцать четвертого года, — поправляет он меня, и я чуть не поперхнулась.
Охренеть!
— Водитель тебя ждет, — говорит Шерхан, оглядываясь на свой мобильник.
Я выпрямляю спину и выхожу.
Помещение с музыкой и людьми на меня действует более благотворно. Я стараюсь потеряться в общей тусовке и немного успокоиться. Пролезаю сквозь толпу, встречаю удивленные, даже брезгливые взгляды.
Плевать. Мне не хочется останавливаться и доказывать им, что я вышла из VIP.
Но одна девушка в серебристом платье вообще довела меня до бешенства: она несла два стакана шампанского, наверно, своей подруге или еще кому-то. И когда мы встретились, она так пронзила меня взглядом, будто я заломилась к ней во дворец в валенках и фуфайке.