Его железные мышцы заиграли, их не спрятать под деловым костюмом. Он напрягся, готовый как лев кинуться на меня.
— Разреши мне поговорить с дочерью по телефону. У нее ведь скоро день рожденья, я бы хотела подарить ей подарки, — обмолвилась я, он лишь презрительно посмотрел на меня.
— Какие подарки! Слушай, мы с тобой не на базаре, чтобы торговаться. У меня есть предложение: или ты его принимаешь, или нет. Он уперся рукой на подлокотник и с прищуром посмотрел на меня.
Его дыхание стало тяжелым, будто он сдерживал рык. Весь его взгляд говорил только об одном — у меня нет на тебя времени, поэтому заткнись и прыгай в тачку.
Он давит, его руки раскинуты на кресле, будто на троне.
Я уверена, что около дома стоит целый джип, набитый охраной, ему стоит только щелкнуть пальцем, как сюда влетит толпа вооруженных мужиков, которые схватят меня и потащат в тачку.
— Я не буду под одной крышей жить с твоей девкой, — произношу как последние слова на собственной казни.
С обреченностью, но с твердостью в голосе.
Он обнажает белоснежные зубы и смеется. Знает, что мне рыпаться некуда. Знает, что в конце концов соглашусь.
— Устина, ради этого торговаться? Представь, что ее нет. Кстати, она херово готовит кофе. С твоим точно не может сравниться. Зато хорошо трясет сиськами. Вы бы великолепно заменяли друг друга.
— Ты ошибся дверью, я не шлюха и не твой обслуживающий персонал, — напомнила я забывчивому придурку.
Он встал, под его начищенными туфлями из крокодиловой кожи скрипнул пол. Игорь медленно приблизился ко мне. И в нос ударил его тяжелый парфюм с нотками черного дерева, смешанный с дорогим виски.
Ты стал пить? — подумала я про себя, и по моему лицу пробежала улыбка. Точнее, смешок.
— Ошибся? Может, ты ошиблась? Мне нужна охеренная хозяйка, как ты. А эта молодая дурочка хороша только в сексе. Ты во всем остальном. С другой стороны, Устина, нашла время обижаться. Хватит мотать нервы, давай всё вернем назад. Ты ко мне вернешься как блудный сын или как твоя Деметра. Я тебя прощаю. И всё как раньше: у тебя карточка с моими деньгами, тачка и Алиса. Ты можешь с ней учить уроки и читать стихи, учить ее древнегреческим мифам, чем вы там занимались.
Он тыкнул пальцем на картину, висевшую на кухне: Деметра и Персефона в цветущем саду.
Снова к нему приклеилась эта тупая улыбка. Как наклейка, которую он не мог оторвать.
Я задумалась на пару секунд.
— Знаешь, Игорь, когда я вышла из больницы, увидела твою спортивную тачку черного цвета. Она так странно двигалась. Шаталась, прыгала, и стекла запотели. Я не думала, что ты можешь так сделать. Я подошла ближе, а там твоя проститутка. Сколько ей лет? Двадцать? Уже такие наглые глаза. Понятно, что ты повелся на сиськи и охеренную жопу. Как она прыгала по тебе, полностью себя отдавая. Ты, увидев меня, даже не дернулся, не стал просить прощения, извиняться и не сказал эту глупую фразу: "О, ты не всё так поняла". Нет, ты взял ее, засосал с пафосом, с наглостью, чтобы я видела.
Он фыркнул.
Будто я сообщила противную новость, от которой его сейчас вывернет прямо тут.
— Ты загребла. Я не видел тебя. Когда тебя трахают, ты часто смотришь по сторонам?
От его вопроса всё мое тело содрогнулось. Кому я чего объясняю, ему насрать. Он облокотился на стойку и смотрел на меня.
— Не знаю, последний раз был с тобой.
— Слушай, Устина, я знаю, о чем ты думаешь, надеешься на свой последний шанс.
— Какой шанс? — у меня даже дернулось сердце от этого.
Мои руки задрожали, и мне казалось, что пронесся истребитель, который вогнал меня в ступор.
— Не строй из себя дуру. Я прекрасно знаю, что ты с этой шлюхой, которая называет себя адвокатом, придумали классный план. Нанять охеренного адвоката-решалу, который решит вашу проблему с помощью связей. Так ведь? — он оттолкнулся от стойки и подошел ко мне вплотную. Его рука схватила яблоко, которое лежало на столе, и он сделал укус.