Она практически не дышала и не могла поверить, что рядом с ней в этом холодном вражеском доме может появиться мама.
Из моих глаз брызнули слёзы. Я замерла, разглядывая её бледное лицо с большими синяками под глазами. Её розовые губки вытягивались в улыбку. Она сама не верила до конца, что это её мамочка.
— Солнышко, — я села на корточки и вытянула руки.
Дочь сначала долго смотрела на меня, не решаясь сделать шаг. Но когда она стала полностью уверенной, что опасность миновала, побежала ко мне в объятия.
— Мама, это правда, ты, правда! — кричала она и прижималась ко мне изо всех сил. Я обняла свою дочурку, не веря, что это на самом деле.
— Успокойся, тебе больше нечего бояться.
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и прошептала, будто мы двое заговорщиков:
— Прошу, пойдём в мою комнату. Пожалуйста.
Я не стала сопротивляться и вскоре оказалась в её просторной комнате с кроватью и столом.
— Где компьютер? — спросила я, оглядываясь по сторонам.
Мне это показалось дико. Огромное окно выходило на лес, стоял цветок, за который Алиса постоянно ухаживала.
— Папа мне не разрешает пользоваться компьютером и интернетом. Он думает, что я буду общаться с тобой.
— Что за дурь! — воскликнула я, понимая, что моя дочь всё это время находилась в заточении.
Вот урод! Как можно отнять у ребёнка все эти вещи? Мой взгляд перекочевал на стену, где висела гитара.
— Ты играешь? — спросила я, и дочь кивнула.
Она запрыгнула на кровать и моментально сняла гитару, плюхнулась на кровать и провела по струнам. Они задрожали от её прикосновения.
Алиса переметнула взгляд на меня. Я вспомнила, как ходила на уроки игры на гитаре и как надо мной смеялись во дворе, что я единственная девушка, которая играет на гитаре. Да, простите, единственная.
И что теперь? Теперь моя дочь держит гитару уверенно и смотрит на меня, будто ждёт разрешения, чтобы провести по струнам и сыграть для меня.
— Играй, — говорю я и сажусь на край кровати.
Моё сердце дрожит от всего: я не могу забрать её домой, вся ситуация давит, и я практически беспомощна.
Алиса, в ответ, опускает голову, и она буквально скатывается на её грудь. Жалкое зрелище.
Вместо игры я слышу тяжёлые всхлипы, приближаюсь к ней всё ближе.
Она откидывает гитару и бросается в мои объятия. Я сжимаю её сильнее. Алиса плачет.
— Мама, ты ведь заберёшь меня отсюда, — просит она детским голосом, и я на миг теряюсь.
— Заберу, — говорю уверенно, голосом, похожим на Шерхана.
Я теперь начинаю подражать ему, какая глупость.
— Заберу, — обещаю я.
Она лишь усмехается надо мной и закрывает глаза ладошками.
— Мама, ты ведь мне врёшь, скажи правду!
— Правда! — подтверждаю я и не понимаю, какие могут быть другие варианты.
— Я думала, что отец прислал тебя специально, чтобы ты уговорила меня уехать за границу учиться в частную школу, куда не приезжают родители
Глава 26. Момент истины
— Что?! — я чуть не отскакиваю от неё.
Алиса, наоборот, воспользовавшись моим шоком, вскочила и, встав на постель ногами, посмотрела на меня.
— Разве тебе папа об этом не говорил?! — моя дочь, растрёпанная, в синей футболке и шортах, больше напоминала злобного домового.
Она ещё сжала кулаки, и действительно выглядела очень угрожающе.
— Нет, твой папа мне и слова не сказал об этом! — запротестовала я и отодвинулась от неё.
Алиса и правда превратилась в нечто подобное воина, готового сражаться до конца.
Согласна, от такой новости я готова биться до последнего. Но зачем он меня позвал? Неужели он и правда думает, что я буду уговаривать дочь поехать в закрытую школу за границей?
Впрочем, вдаваться в этот вопрос сейчас точно глупо. Мой испуганный и поражённый взгляд пробежался по её лицу.
— Дочь, успокойся, никто тебя никуда не отправит, я тебя обещаю! По крайней мере, я этого точно не позволю.