Я вышла из машины и вдохнула свежего воздуха. Он точно достанет мою дочь.
Я посмотрела на уезжающую машину и сделала несколько шагов вперёд, как увидела сидящую на ступеньках с заплаканными глазами Олю.
Только её мне не хватало.
Глава 31
Ольга, руками подправив причёску, встала.
Её внешний блеск пропал. Усталое, невыспавшееся лицо, под глазами синяки. Одежда мятая, на рукаве пятно. От стильной подружки не осталось и следа.
Долги не красят человека.
Это насторожило. Я растерялась, пожирая её взглядом. Ольга, наоборот, вскочила, но сделать шаг ко мне не решилась.
Мне, в отличие от неё, бояться нечего. Я не припёрлась домой к бывшей подружке, которую нагрела. Поэтому я подошла к двери, делая вид, что её нет.
— Устишь, — заскрипела она противным голосом.
Знаю, сейчас будет просить прощения — бесит!
У неё хватает наглости прийти сюда. Завидую таким людям: с наглой рожей прут, как танк!
Я не обращаю внимания, вожусь с ключами, пытаясь достать их из сумки под металлический лязг. Едва достаю — они выскальзывают из рук.
Выдыхаю.
Чувствую Ольгин взгляд на спине. Да пропади ты пропадом!
— Устин, ну сука я! Виновата, пипец как виновата. Послушай меня до конца, честно! Прижали, дышать не могу. Ну, спаси меня! Некому больше идти! — воет в голос, как настоящая актриса.
Не отвлекаюсь. Хотя трудно, когда за спиной воют.
— Устинушка, девочка моя, ну прости! Что хочешь — сделаю, не бросай меня! Ты добрая, всегда помогала… — её скулёж действует на нервы.
Всё против меня. Я опускаюсь, пальцами цепляю ключи — холодок бежит по спине. Чувствую, как её глаза прожигают меня насквозь.
— Помнишь, как в школе дружили? Училку Марью Андреевну… у неё усы под носом росли! Мы тогда ей цветок линейкой сломали, наших с тобой мам вызывали. Помнишь?
Я развернулась и спокойным тоном спросила:
— Что тебе надо?
Её глаза потупились, она растерялась. После нескольких всхлипов разревелась: ладошками зажала лицо, вой ударил по ушам.
Проходя мимо, я принялась вставлять ключ в замок. Моему упорству можно позавидовать — всё будто настроено против меня. Но дверь всё же открылась.
— Устин… — голос стал тверже. — Я сволочь, гадина, как хочешь назови, только помоги!
На моём лице появилась ухмылка. Она знает, на что давить. Подступает ближе, голова опущена, слышу, как всхлипывает — будто идёт на висельницу.
Я развернулась и схватила её за грудки. Оля успела набрать побольше воздуха и закрыла глаза. Думаешь, вмажу, верно? Но не сегодня.
— Ты знаешь, что натворила? Ты дала ворованный Мерс! Меня за это чуть не трахнули. Понимаешь? Меня схватили бандиты, которые хотели пустить по кругу. Только не говори, что не знала. Отмазалась — так от меня, что дальше плевать!
— Убей меня, врежь! Устин, пойми, мне пипец! Убьют меня, понимаешь, убьют!
Она разревелась.
Чёрт!
Что мне с ней делать? Я огляделась — эта дура могла притащить хвост. Ну почему у меня столько проблем?
— Заходи, — кивнула я. Она мигом залетела в дом. Я зашла за ней, рукой захлопнула дверь и сбросила с ног туфли.
— Устинушка, — жалобно прошептала она, — больше некому идти! Серьёзно вляпалась. На счетчик попала к серьёзным людям.
— Хватит, — я вытянула руку, — нытья достаточно. Зачем пришла?
— Прощения просить, — взглянула она жалобно, как несчастный котёнок под картонкой. Вид умеет делать жалостливый. От этого не легче.
— Не прощу. Дальше! — давила я на неё, желая быстрее уснуть, хотя знала, что меня ожидает бессонная ночь. После такого стресса спать — роскошь.
Оля жалась, не решаясь говорить, но ртом вобрала воздух.
— Прошу переночевать у тебя одну ночь. Мою квартиру пасут, машина с двумя амбалами. Я видела, когда за кофе ходила. Они с утра стоят.
— С чего решила, что за тобой? — кивнула я.
Ольга взглянула на ноги.
— За кем ещё, Устин? Это бандюки, у меня на них нюх. Они нашли меня, пипец. Как наступит ночь, прирежут в собственной квартире. Я тебе говорю. Никто не…