Всё, что мне отведено в его игре, — это опустить взгляд и подчиниться, так как я всего лишь игрушка в мужском мире.
Игорь — миллионер, мужик из другого мира, который диктует свои правила игры, и я не должна перечить. Всё так по его задумке.
Он подтанцовывает, движется то вперёд, то назад, по направлению к колонке. Ставит ногу, разворачивается и прибавляет громкость на чёрной колонке.
Здесь давно не играла музыка. После того как приставы пришли с полицией отбирать девочку у меня, всё, что здесь звучало и приводило в движение, замерло.
Попса долбит по ушам. Игорь танцует. Он делает шаг вперёд и два назад, разворачиваясь передо мной, как индюк перед брачной ночью.
Он пытается соблазнить самочку, которую до этого жёстко отымел. Отобрал всё, включая дочь. Теперь с самодовольным лицом движется в мою сторону. Ещё мерзко подпевает.
Выпьем вина, моя девочка, — он протягивает руку к чёрному ящику кухонного гарнитура, открывает его и достаёт два фужера, которые я отдраила двадцать минут назад. Его пальцы оставляют жирные следы.
Ящик хлопнул.
— Открывалка есть? — Игорь вытягивает бутылку в мою сторону, заставляя меня изображать улыбку.
— Нет, — рявкаю я.
Этот урод устроил танцы на костях. Он держит мою дочь в заложниках. Ещё и издевается надо мной.
Он крутится на месте с фужерами в ритме танца. Останавливается у барной стойки. Прихлопывая носком ботинка, он ставит фужеры к вину.
Какой молодец.
Я уже не жду приглашения и пламенной речи. От этого человека я жду только одно — дерьмо, которое обязательно польётся из всех щелей.
— Потанцуем, Киса, — небрежно говорит он и вырывает меня с места, притягивая к себе. Аромат его тела, смешанный с парфюмом и виски, выворачивает мой и без того слабый желудок. Я замираю и не дышу.
Он хватает меня за талию и прижимает к себе. Его огненное тело прожигает моё сквозь ткань. Я будто обожглась борщевиком, и моя температура стремится вверх. Я отравлена смертельной дозой.
Мои кости трещат от его сильных рук, ноги сбиваются, и он тащит меня по грёбаной кухне. Я пытаюсь вырваться, бьюсь как бабочка, зажатая подростком. Все мои попытки вырваться не увенчаются успехом.
— Скотина, отпусти! — визжу я, но мои стоны, крики — как их ни расценивай — не слышны. Только этот безумный танец…
Он продолжает кружить меня, и в этот момент я отталкиваюсь от него, пытаясь вырваться в сторону комнаты.
— Куда ты, Устина?! — Он хватает меня и с силой, присущей медведю, сжимает.
Я пищу, задыхаясь: мне не хватает воздуха, чтобы нормально продышаться. Пытаюсь вырваться из захвата и соображаю, что мои ноги уже оторвались от пола.
Твою мать!
— Какая же ты сладкая, Устина, ты не представляешь, как сильно я тебя хочу. Моя сладкая девочка! Несмотря на свои тридцать, ты ещё такая сочная. Как персик. А я люблю персики.
Я луплю его по плечу, по голове, но он только сжимает мою руку.
— Больно, — стискиваю зубы.
Ощущая, как боль, тупая, бесчеловечная, разбегается по телу. Он может со мной делать всё, что хочет. Этому уроду дозволено буквально всё. Я бью его по голове изо всех сил, но он сжимает мою руку настолько сильно, что я сдаюсь.
— Давно с тобой не танцевал, моя Киса.
— Не называй меня так, я ненавижу! — шиплю я, напоминая собой загнанную змею, которая в последние мгновения извивается вокруг плахи, осознавая, что последний удар по ней будет смертельным.
Он улыбается, обнажая блестящие зубы. — Давай, порадуй меня, моя девочка. — Его грязные руки подхватывают меня за ягодицы, и он усаживает на барную стойку. Раздвигает с силой мои ноги и задирает платье.
— О, кружевные чёрные трусики, как я люблю! Признай: во снах ты мечтала, чтобы я тебе снова вставил.
— Мечтала, — рявкую я, когда моя рука уже нащупала бутылку. — А ещё мечтала об этом!
Глава 4. Месть
Терпеть это бесконечно невозможно. В конце концов, он не остановится. Поэтому моя рука сжала горлышко бутылки.