Она крутилась и смотрела на меня глазами, словно волчица, которая борется до последнего за своего ребёнка.
— Давай я тебе расскажу, как на самом деле было, — протянула я, вставая в проёме. Она сама себя загнала на кухню, которая ещё не остыла от нашего боя с Игорем.
Видимо, это место очень сильно пользуется популярностью.
Ольга металась. У неё этого не отнять. Она смотрела по сторонам, пытаясь что-то предпринять.
Ну, не знаю, схватить бутылку и бросить её в меня. Ерунда.
Я её вышвырну, и парни, которые, как я думаю, недалеко отъехали от моего дома, с радостью её подберут и покатают по ночному городу. Мне даже не будет её жалко.
Оля забежала за барную стойку и смотрела на меня испуганным взглядом.
— Ну и как? — спросила меня, и вцепилась в эту стойку, наверное, думала пригибаться, когда я в неё буду кидать что-то существенное.
Я буду, пусть не сомневается.
— Да, просто. Ты решила их сбросить и приехала ко мне, устроив концерт. Изобразила из себя дурочку с переулочка. Ни черта ничего не знаешь. Правильно, я думаю? Правильно, Оля? Ты знала, что я наберу Шерхана, и он решит мою, а точнее, твою проблему. И ты наконец-то сможешь выдохнуть.
Она отдышалась.
Видимо, я действительно её прижала, и она дальше не знала, что делать. Хотя эта змея найдёт выход из любой ситуации.
— Слушай, могу сказать, что попала в точку. Только вот не угадала. Ты сама прекрасно знаешь, что они рядом с домом. Мне от них не уйти и даже не спрятаться. Так в чём я виновата, не могу понять. Я всё равно в ловушке, Устина.
— Мне плевать, проваливай! — крикнула я и показала рукой на выход. Честно, меня трясёт. Я вся на нервах. Сегодня с утра меня чуть не изнанасиловали. Я ещё бегала по дому как ненормальная.
Если всё вспомню, то вздрогну.
Я даже не могу выдохнуть, подышать свежим воздухом. Самое главное и страшное: моя дочь у этого урода. А я трачу время на неё!
— Проваливай! — давила я на неё.
— Устина, прости, ты мне обещала. Слушай, можешь думать что хочешь, но я тебе клянусь. Да, за мной слежка. Ладно, прости!
— Мне твои "прости", знаешь, где!
Она выдохнула, будто меня уговорила на то, что её тело переночует. Ага, сейчас!
Я сама выдохнула, уперевшись в барную стойку.
Голова кругом, вот-вот треснет.
Да когда этот дурдом закончится? Башка и правда ломит от боли. Блин. Я решила успокоиться и отвернулась от неё.
Если эта гадина откроет рот и что-то меня спросит, клянусь, запущу в неё стакан.
Подошла к крану, открыла воду, подставила стакан, который моментально наполнился до краёв. Пару глотков — мне стало легче.
Совсем немного, чуть-чуть.
Тяжело выдохнула.
Посмотрела на чистую столешницу, которая блестела от солнечного света. Вспомнила: когда ушёл Игорь, хотела всё тут заставить грязной посудой.
Он обожал чистоту. Поэтому у нас кругом белый цвет: полы, мебель. Я как дура всё отмывала по несколько раз. Всё для моего любимого Игоря. Он любит чистоту.
Раковину драила. Дура.
Он проведёт рукой и посмотрит:
— Грязь!
И сделает такое недовольное лицо, что хоть стой и падай.
Но почему-то у меня не получилось всё заставить грязной посудой. Может, потому что я мало ела? Или по привычке всё убирала, особо не задумываясь?
Я допила стакан и отдышалась. Сзади меня стояла Оля и тяжело дышала. С другой стороны, она поступила правильно. Я бы тоже так сделала, если бы мне угрожала опасность.
Я поставила стакан, и Оля, морщась, думала, как сбить мой настрой. Наверное, всю голову сломала. Ну, удачи ей.
— Послушай, подруга, почему ты говоришь, что тебя чуть не изнасиловали?
Хороший ход. Я даже улыбнулась и отвела взгляд. Почему меня чуть не изнасиловал мой бывший муж? Потому что он урод. По моей памяти всё снова пробежало, как самый страшный сон.
Я даже дёрнулась, пытаясь всё это стряхнуть с себя, чтобы больше не вспоминать. Но это, как видимо, бесполезно.