Его мерзкий взгляд скользнул по моему лицу. Он хотел увидеть, что я испытаю, сидя перед ним, раздвинув ноги. Мерзость. Он действительно собрался меня тут оприходовать на этой кухне?
От этой мысли висок, который и так стучал, стал бешено ломить, будто его пытались убить. В глазах всё помутнело.
— Ты так и осталась моей девочкой, — процедил он, упиваясь своей властью.
Игорь обнажил зубы, и его взгляд снова уперся в то, что у меня между ног. Стыд и боль за свою беззащитность — первое, что я испытала.
Скрежеща зубами, я сжала горлышко бутылки и стала поднимать ее в воздух. Дно стукнулось о твердую поверхность, когда она у меня чуть не выскользнула из рук.
Я ее удержала.
Игорь на меня даже не обращал внимания, его взгляд был прикован к моим трусам.
— Я могу тебе их подарить! — шикнула я, и раздался гром.
Казалось, он расколол небо на части. Я воспользовалась моментом.
Резкий удар. Бутылка со звоном разлетается на части. Я закрыла глаза. Звон, треск и его рык.
— Ты охренела! — Он оттолкнул меня, так что я упала.
Его самодовольная улыбка улетучилась. Игорь теперь больше напоминал раненого зверя, которого загнали в угол.
Его руки обхватили голову, и, отшатнувшись, он повалил стул и пару тарелок, которые стояли на столе. Все с диким грохотом, заглушавшим раскаты грома, полетело на мой пол.
Теперь мой кафель блестел от рассыпанных осколков и красных луж вина. Я спрыгнула на пол и под моими ногами захрустело стекло.
Ситуация для меня вырисовывается невероятно чрезвычайная. Я заперта в клетке с настоящим хищником, который носится по кухне, превращая её в развалины.
Но отступать не могу. Я уже наломала дров, и сильно перегнула палку, разбив бутылку об его голову.
Другого варианта у меня не было.
Можно сказать, я так ему отомстила.
Хотя продолжаю держать в голову, что у него моя дочь.
Я твёрдо верю, что вытащу, Алису, чего бы мне это не стоило. Слишком много он надо мной издевался, слишком много я терпела.
Пора и ему немного вмазать.
Зверь переворачивает стол, держась за свою голову, и ревёт.
— Я убью тебя, убью!
Орет так громко, что закладывает уши. Меня от него отделяет перевернутый стол и барная стойка с высокими стульями и висячими стаканами.
Я вглядываюсь в зверя, прикидывая, что еще можно в него запульнуть. Если честно, арсенал огромен — от стаканов до табуретов. Главное, чтобы рука была твердой.
— Ты что думал, надо мной можно издеваться?! Прийти ко мне и ставить условия?! Игорь, неужели ты правда думал, что меня тут трахнешь?!
Он остановился, видимо, приводил себя в чувство. Это трудно. Его так ослепила ярость, что за пару секунд моя кухня превратилась в груду развалин.
Игорь прижался к мойке и включил воду. Он поднял голову и посмотрел на меня диким взглядом. Он подставил руку, чтобы смыть кровь. Меня несло.
— Что ты, урод, говорил про меня на суде? Помнишь? Я всё помню! Ты рассказывал с таким наивным лицом, что я не любила собственную дочь, не занималась ей и била! Ещё напивалась до потери памяти! — кричала я через барную стойку, хотя понимала, что ему плевать.
Но обида, которая сидела под сердцем, требовала выхода.
— Я тебя убью! — лишь оскалился он, не сводя с меня свой взгляд.
Мне плевать. Я разошлась настолько сильно, что мои руки тряслись. Мне хотелось еще сильнее его уколоть, насколько это возможно.
Чтобы он почувствовал боль в точности такую же, какую чувствовала я.
— Убивай! Ты думаешь, я тебя боюсь?! Нет, Игорь, я тебя ненавижу! Я стояла тут, звонила тебе, умоляла, чтобы ты передал трубку моей дочери! Мне хотелось услышать ее голос, всего на одну секунду! Что ты мне говорил? НЕТ! НЕТ! НЕТ! Когда я стояла перед твоим домом, приходила к ней в школу, твоя охрана гоняла меня, пугала! Ты думаешь, после всего, что ты сделал со мной, я буду чего-то бояться?!
Злость снова достигла крайней точки. Боль стала настолько невыносимой, что я была согласна открутить свою голову и выкинуть её в окно.
Раненый зверь приходил в себя, и я стала понимать, что сейчас с ним очень опасно играть.