–Как ты это объяснишь? – вдруг заявляет бывший, выруливая на дорогу.
– Не поняла. Что я должна объяснять?
–Ты флиртовала с нашим конкурентом.
Мне становится смешно до нелепости!
–Флиртовала? Да мы просто беседовали! Разве не об этом ты меня просил?
Он гневно переключает передачу и бросает на меня короткий взгляд.
–А эти улыбки, визитка, которую он тебе оставил?! Об этом я тоже тебя просил? Почему ты вообще не вернула ее ему обратно?
Снова открываю рот, чтобы встать в оборону, но вдруг ловлю себя на мысли. Костя что, ревнует меня?
–А что такое, Константин Геннадьевич, не нравится когда кто-то позарился на ваших сотрудников? Лучше бы дал мне рабочие файлы, а не таскал меня по приемам.
– Хочешь сказать, что я ревную? Тебя? – выплевывает с усмешкой. – Да я просто забочусь о своей компании! Не хочу, чтобы кто-то связывался с такими аферистами, как Алиев.
– За что ты так не любишь его? – не выдерживаю и спрашиваю в лоб.
– Да мразь он последняя. Хитрый, изворотливый самозванец!
– Это не причина. На личные качества в бизнесе тебе плевать, насколько я знаю. Тебя волнуют только деньги.
– А ты и правда до сих пор хорошо меня знаешь, Марина, – отвешивает он сомнительный комплимент, – года два назад, я чуть не лишился из-за Алиева фирмы. Это было громкое судебное дело. В итоге наши адвокаты отбили все их претензии по качеству продукции, но шуму суды наделали знатно. И нам черное клеймо оставили.
– Значит, дело в репутации? Только это?
– А тебе мало? – выплевывает Костя с обидой, – и вообще, ты же хотела молча ехать. Вот и придерживалась бы своих правил.
Снова отворачивается, переключаясь на дорогу.
Больно надо мне с ним разговаривать. Сам начал допрос, а в итоге молчать заставил. Константин Геннадьевич во всей красе, ничего не скажешь.
Тем временем машина Кости быстро заезжает во двор.
Не хотела говорить ему свой адрес, но он бы все равно узнал эту информацию у моего шефа, если бы захотел.
– Вот и приехали, – заявляет с гордостью и смотрит на меня, будто ожидая благодарности.
Молчу в ответ. Желая поскорее выпрыгнуть из авто, как вдруг взгляд Кости резко загорается двумя яростными огнями.
–Это Никита Герасимов с твоим ребенком!? – с упреком в голосе заявляет бывший, таращась за мою спину.
Стремительно оборачиваюсь.
И правда. Стоят. Должно быть, Тимоша нервничал и уговорил Никиту выйти мне навстречу.
Плохо это. Еще одной встречи Обломова и Тимофея я не могу допустить. Надо быстрее возвращаться домой.
–Тебе какое дело? – собираюсь выйти из машины, но Костя, кажется, не спешит открыть дверь.
–Почему этот мужчина в твоем доме?
–Я уже говорила. Моя личная жизнь тебя не касается.
–Тогда я провожу тебя.
–Не надо. Сама дойду.
В гневе нажимаю на кнопку, чтобы отстегнуть ремень безопасности, но механизм никак не поддается.
Только не сейчас! Только не тогда, когда я больше всего хочу выскочить из этого душного салона и оказаться рядом со своим малышом.
– Дай я попробую.
Обломов не спрашивает. Он уже давно все решил.
Включает свет и наклоняется ко мне, чтобы помочь отстегнуть ремень.
–Не надо! Я и сама прекрасно справлюсь.
Снова и снова нажимаю на кнопку, но понимаю, что его и правда заклинило.
Костя совсем близко к моему лицу, и я всецело ощущаю аромат его парфюма.
Только бы не смотреть. Только бы не поднимать на него глаз, не провоцировать, не вспоминать ничего хорошего, что связано с этим человеком.
Как вдруг…
Ощущаю короткое прикосновение мужской ладони к моей щеке. Теплое. Почти невесомое.
Что за черт?
– Обломов, ты совсем охренел?! – отталкиваю его руку и внутри меня все леденеет.
Я с непониманием смотрю на Костю, который с наглой улыбкой теперь пялится на меня.
– Все, ты можешь идти.
Да что же он такого сделал?
Поворачиваю голову и замечаю, как с грохотом хлопает дверь подъезда.
Никита!
Только сейчас до меня доходит: все это время в машине горел свет, а то, как отстёгивал ремень придурок Обломов, со стороны, для Никиты, выглядело точно как поцелуй.
Глава 10
–Убери от меня руки! – отталкиваю наглеца и выскакиваю из машины.
Никита точно все видел. Иначе бы не ушел. Дождался бы меня и передал ребенка.
–Никита, постой! – залетаю в подъезд, пытаясь остановить приятеля.
Когда я подбегаю, на нем нет лица. Он запускает Тимофея в квартиру, а сам остается стоять на лестничной клетке.