— Хочу найти фото со свадьбы, — заявила Тея помощнице, обеспечив себе благовидный предлог, чтобы перерыть шкаф в гостиной. Она намеренно разбрасывала вещи и фото и не складывала, создавая дополнительную работу. К тому же отвлекала помощницу бесконечными «а посмотрите». Той явно было интересно посмотреть, и чем дальше, тем больше некогда. Ближе к обеду, когда у помощницы накопились дела на кухне, а в гостиной благодаря усилиям Теи весь пол был усеян фотографиями, вытащенными из альбомов, Тея «смилостивилась», сказав с улыбкой «я сама уберу». И пока пожилая женщина занималась обедом, Тея распотрошила папку с документами, хранившуюся на полке ниже фотографий. В основном там были школьные и конкурсные грамоты Реваза, но там же Тея увидела свой аттестат и свидетельство о рождении. И быстро спрятала в карман халата.
Не паспорт и не диплом, но лучше, чем ничего. А сомнения… не исчезли, но потеряли в весе в процессе просмотра фотографий и в свете мыслей о том, что Реваз вернется меньше чем через пару недель. После обеда Тея несколько раз выглянула из окна лоджии во двор, но не увидела того мужчину. Пришли девочки, и Тея выбрала темой урока пионера, мечтающего о будущем. На куске ватмана она нарисовала мальчика-пионера, мечтающего у окна. А над ним в облачке свидетельство о рождении, аттестат и вопрос: «Когда?». Девочки рисовали свои мечты в облаках, а Тея за урок успела продублировать свою картинку дважды. И когда ученицы ушли, пустила все три рисунка самолетиками в кусты под лоджией.
Она ждала знака весь следующий день, внутреннее вздрагивая от любого шума. Дворник, подметая, громко ругался на людей, выбрасывающих мусор с балконов. Своих самолетиков Тея не увидела, поэтому нарисовала пионера снова и снова спикировала самолет в кусты.
Долго разглядывала себя в зеркало, прикидывая, сможет ли в школьной форме сойти за десятиклассницу, и пришла к выводу, что это было бы натяжкой — двадцать шесть не семнадцать. Хотя, встречаются и старшеклассницы, выглядящие взрослыми тетями. Как крайний вариант и если удастся раздобыть где-нибудь форму…
Тишина внешнего мира и успокаивала, и пугала. Ночь Тея почти не спала, мозг искал варианты побега и не находил.
Утром она снова выглянула из окна лоджии. Самолетика в кустах не было. Того мужчины — то ли Андро, то ли нет — тоже. Посередине двора на асфальте она увидела большие нарисованные часы, стрелки которых указывали ровно на 20. И сообразила — тому, кто их рисовал, или точнее по чьему поручению дети их нарисовали, важно было, чтобы смотрящий понял — ровно в восемь вчера, а не в восемь утра. Поэтому 20. По бокам от часов, обращенные к лоджии были нарисованы цифры — число и месяц. Через два дня. В восемь.
Следующие два дня Тея старалась не смотреть на часы, то наоборот с ужасом проверяла, на месте ли они. Вдруг это просто детский рисунок, а она приняла его за сигнал только потому, что искала любую зацепку, любой проблеск надежды? Тея не позволяла себе думать. Только делать и все. Постепенно, в три этапа, выкрутила громкость телевизора на максимум. Перелила подсолнечное масло в стакан для смешивания красок, смазала кисточкой петли и замки на двери в спальню и входной двери, за несколько попыток, урывками. Разлила остальное масло так, что пришлось полдня отмывать и пахло по всей квартире. Без конца отвлекала помощницу не давая ни на чем сосредоточиться, а в ночь перед назначенной датой — еще и выспаться. Она выматывалась еще больше сама — да. Но не позволяла себе думать или паниковать.
С утра позвонила свекровь. Насчет нового похода к гинекологу — за результатами анализов и рекомендациями. Завтра. Все хорошо, но немного понижен уровень гемоглобина. Тея выдохнула, положив трубку. Не из-за гемоглобина.
Но уже на обед ей приготовили сациви из курицы. Тея выглянула в окно — часы на асфальте зарисовали поверх какими-то уточками, рожицами, лучиками. Это хорошо.