Переодеваться нельзя — будет заметно и нет времени. А вот черная кофта помощницы, которую та вешала в прихожей… если накинуть поверх, халат будет не так бросаться в глаза. Хуже с тапочками, а туфли можно унести разве что в руках — потому что иначе каблуки будет слышно.
Ужин лег в желудке комом. После Тея уселась в гостиной смотреть телевизор вместе с помощницей. Стрелка настенных часов медленно ползла от семи вверх. Уже почти. Тея почувствовала, как ее словно в дурном сне парализует — все будто замедляется, руки и ноги тяжелеют. Она с ужасом подумала, что сейчас уснет. Потрясла головой, внутренне приказывая себе «Нет! Не смей!». Испуганно оглянулась — видела ли помощница, и тут же подумала, что этот испуг сам по себе — улика. Помощница, кажется, не заметила, увлеченная передачей.
Пора. Тея слой воли вытащила себя из кресла. Собиралась сказать «Я в туалет», но поняла, что на это силы не хватит. Вышла в коридор и действительно зашла в туалет. Плеснула в лицо холодной воды. Нащупала в кармане аттестат и свидетельство о рождении. Тихо вышла, схватила лодочки с обувницы, сдернула черную кофту с вешалки и… поняла, что с занятыми руками не может отпереть дверь. Освободила руки, сложив все на обувницу, медленно потянула ручку. Едва дверь открылась, Тея схватила туфли и побежала. Шесть пролетов вниз, подъезд, крыльцо. Она выскочила, дезориентированная, оглядываясь, пытаясь понять и разглядеть — куда дальше?
Увидела, как подъезжает темный, замызганный «запорожец», и бросилась навстречу. Села и уже в салоне смогла разглядеть, убедиться, водитель — тот. Обернулась, движимая страхом увидеть, как весь дом выбегает за ней в погоню, но увидела лишь заходящего в подъезд соседа с авоськой. Время снова потекло невыносимо медленно, казалось, что «запорожец» выезжал со двора и встраивался в уличный поток целую вечность.
Чем дальше они ехали, тем больше темнело. И это было единственным, что успокаивало Тею. Она ощущала себя натянутой струной, и то сидела ровно, сложив руки на коленях, то поворачивалась и оглядывалась.
Где-то за Дидубе машина неожиданно повернула и въехала в какой-то открытый двор. Мальчишка лет десяти закрыл за ними ворота, Тея вопросительно посмотрела на водителя.
— Туда, — он показал на пристройку, из дверей которой уже выходил другой мужчина. — Переодеться.
В пристройке Тее дали чью-то ношенную одежду — юбку и водолазку. Юбка подошла впритык, еле застегнувшись, а вот растянутая водолазка оказалась великовата. Туфли Тея надела еще по дороге. Карманов в юбке не было — и тем более не могло быть в водолазке, потому свидетельство и аттестат Тея оставила в кармане халата, который свернула в плотный, компактный четырехугольник. Во дворе, когда она вышла, мужчины пожали друг другу руки, попрощались, и Андро (или тот, кого он послал) пересел за руль иномарки, которая уже стояла там, когда «запорожец» въезжал во двор, и которая, как подумала Тея, уж точно ему и принадлежала.
В машине, сев на пассажирское место, Тея сложила халат с документами на колени и, оборачиваясь, провожала взглядом Тбилиси, пока они не выехали на дорогу до Мцхета. Когда Тея повернулась вперед, попрощавшись с огнями ЗАГЭС, мужчина сказал:
— Ну здравствуйте, гостья.
И Тея зарыдала. И замахала руками, чтобы он не утешал и не вмешивался.
5
Когда Тея отрыдалась, Андро включил радио — негромко — и протянул ей термос.
Но Тея не смотрела на термос, она смотрела на руку — такую же волосатую, как у Реваза. И подумала: «Слава Богу, без колец». Не было не только обручального — не было и тяжёлого перстня, который Реваз любил носить вне сцены.
— Чтобы откинуть кресло, надо потянуть рычаг под ним справа. Или можно остановиться и перегруппироваться — на заднем сиденье удобнее спать.
Тея покачала головой. Она налила себе кофе в крышку термоса, но не пила — грела руки. Темноту освещали фары встречных и впереди идущих машин. Ей хотелось быстрее, хотелось, чтобы они летели на максимальной скорости.
— Что дальше? — устав сдерживаться, спросила Тея, потому что этот вопрос одновременно жёг и леденил её изнутри.
— Следующая остановка в Зестафони. Нужно сразу подать заявление на получение паспорта, и там не будут задавать вопросов. Дальше — как пожелаете.
Паспорт без лишних вопросов… Тея замолчала, испугавшись. Она ехала с человеком, который слишком хорошо понял её нужду. А главное — имел связи, раз мог решить такой вопрос. «Дальше — как пожелаете» было правдой?
Осторожно сделав глоток кофе, Тея поправила свёрток халата на коленях и сказала:
— Мне нужно продать серёжки. Я понимаю, что их стоимость, наверное, не покроет цену паспорта, да и отдать вам эти деньги я сейчас не смогу. Но я отдам. Однажды.