Втягивать Дали Георгиевну в это теперь — когда побег перестал быть наивной спонтанностью — у Теи не было права. И у нее все еще не было денег, чтобы снять квартиру. Так что реальный вариант на самом деле был всего один, к тому же в квартире Андро оставался не только кот Арбуз, там оставались и ее вещи — сумка, хоть такая-то собственная одежда, личные гигиенические принадлежности. Едва ли Андро все это раздал или выкинул перед поездкой в Тбилиси.
Поэтому Тея вздохнула и ответила:
— После всего я просто обязана Арбузику новый портрет.
Тея спала. Спала без снов, абсолютно выпав из реальности. Наверное долго, даже слишком. Она смутно помнила, как добрела до кровати, как протестующе заскрипели металлические пружины матраса, когда она упала на него, стащив наконец с себя перетянувшую живот чужую юбку. Кажется, один раз она вставала в туалет, в одном тапочке, так и не нашарив под кроватью второй. И снова упала в забытье, с наслаждением спрятавшись в подушку.
Ее разбудил желудок, бурчанием обозначивший потребность в еде. Сквозь плотно задернутые шторы проступали квадратом очертания оконного проема — знак того, что уже светло и наступило утро. Или день.
Тея села, попыталась нащупать оба тапка, не нащупала и встала босиком, чтобы раздернуть шторы. Честно говоря, она не помнила, задвигала ли их перед отъездом. По приезде, кажется, не трогала.
С раздвинутыми шторами удалось найти оба тапка. Заправляя постель, Тея обнаружила, что белая наволочка вымазана какими-то темными разводами — смутными, кое-где коричневатыми, кое-где с оттенками красного. Она непонимающе пригляделась и вдруг догадалась — это «карандашная косметика» с ее лица.
Тея подошла к трюмо и увидела подтверждение — такие же размазанные следы на лице, придававшие ей вид то ли покойника, то ли персонажа фильма ужасов. И слежавшуюся как попало стрижку на голове. А также то, что до сих пор на ней надета голубая мужская рубашка.
Ее сумка стояла у кровати, где она ее оставила. Кремы, духи, расческа — на трюмо. Он ничего не убирал — поняла Тея.
Ее основным порывом сейчас стала не кухня, а ванная. Но чтобы выйти, требовалось переодеться. И тут Тея поняла, что ее тонкая ночнушка с кружевами и парный к ней халатик не годятся для выхода из этой спальни — они слишком короткие и откровенные, предназначенные для глаз Реваза.
Она перекопала всю сумку — и осознала, что в ней нет ни одной домашней, уютной, не требующей держать форму вещи. Она не могла остаться в мужской рубашке, потому что ее надо было вернуть и потому что она тоже была слишком короткой. Оставался лишь заляпанный кофе халат, в котором она бежала из Тбилиси — более длинный и закрытый, но надевать его — нестиранным и полным воспоминаний о пережитом за последние дни — Тея не хотела.
В конце концов она выбрала из сумки платье, в котором обычно ходила на работу — не рубашку и джинсы — потому что шла в ванную и ей нужно было что-то, что хотя бы можно надеть и снять одним куском. Определившись, она переоделась, взяла расческу, сложенные вещи для стирки — рубашку Андро, юбку и водолазку «побега», запачканный халат, наволочку — и вышла в гостиную. Там было тихо. В кухне тоже. Тея дошла до ванной и постучала, хотя и оттуда не доносилось звуков. Не дождавшись ответа, открыла дверь и вошла.
Первым делом в ноздри просочился запах одеколона после бритья. Флакон и вскрытая упаковка лезвий появились на полочке под зеркалом. Само зеркало по краям еще сохранило мелкие капли пара, осевшего после смены температуры. Ее полотенце все так же висело на крючке, а на соседнем появилось второе, влажное на вид.
Убедившись, что хозяин квартиры уже привел себя в порядок, Тея позволила себе не торопиться. Включила стиральную машину, долго стояла под струями горячего душа, тщательно вымыла волосы, вытерла полотенцем и оставила досыхать самостоятельно, без фена. Ей было интересно посмотреть, что получится.
Собственное лицо теперь пугало ее чуть меньше — опухлость почти сошла, но осталось ощущение чуждости, взгляда со стороны, которое самой Тее было неприятно. Она попушила челку и пряди по бокам, прислушалась к ощущению чистоты и свежести, вздохнула и вышла.
На сей раз на кухне кто-то был — оттуда слышался мерный стук ножа о доску, и доносился запах нагревающегося масла.
Тея остановилась на пороге. Андро в футболке и спортивных брюках сосредоточенно что-то готовил. А перед этим сходил в магазин, потому что на кухонной столешнице лежали продукты, явно недавно принесенные из магазина и слышался запах свежего хлеба.
— Доброе утро, — он начал что-то взбивать вилкой в миске и Тея догадалась — омлет.