— Доброе утро, — она села на табуретку за стол и принялась молча наблюдать за его движениями со спины — это было безопасно, медитативно и отчасти познавательно. В его действиях читался человек, который не рисуется и привык готовить себе сам — без фанатизма профессионального повара, но и без неудовольствия.
Чайник на плите засвистел, и Андро, не оборачиваясь, сказал:
— Чашки справа на нижней полке.
— Я помню, — ответила Тея, — Но мне надо еще пять минут посидеть.
Она вдруг позволила себе просто быть. Не суетиться, не предлагать помощь, оправдывая свое положение гостьи и женщины. Просто быть, сложив руки на столе, положив на них подбородок и прикрыв глаза, как делала в детстве.
Андро выключил чайник, поставил на стол банку кабачковой икры и хлебницу со свежим хлебом. Разложил по тарелкам омлет, прожаренный до золотистой корочки. И когда он поставил тарелки на стол, Тея вздохнула и потянулась за чашками.
Она обнаружила, что кабачковая икра вкусна в сочетании с омлетом и намазанная на мягкие пушистые ломти белой буханки. И что откуда-то появившееся айвовое варенье прекрасно сочетается с хлебом, маслом и чаем. Она позволила себе просто быть и просто есть, и потолок не обрушился. А человек напротив тоже просто ел, как она. Встал, убрал в мойку тарелки из-под омлета и снова сел допивать чай.
Тея помешала свой, положила ложку на блюдце с вареньем и спросила:
— Мы еще на «вы»?
Андро ответил:
— Думаю нет, но выбор за тобой.
«Вы» после всего было искусственным, а его ответ позволял поверить, что разрешив «ты», она не дает ему тем самым каких-то прав на себя.
— Через пару месяцев я ухожу в рейс на полгода. Опция, что вы с Арбузом можете остаться, присутствует по умолчанию, — добавил Андро.
— Но запишут меня в любовницы не к Арбузу, — сказала Тея.
Потому что, если она проживет два месяца в квартире с ним, соседи сделают однозначный вывод. И она не хотела делать вид, что слона в комнате нет.
— Здесь все зависит от дальнейшей траектории. Если ты хочешь остаться в Батуми, это — да, существенно. Если уедешь — какая тебе разница?
Он был прав и спокоен.
— Но я не знаю, поэтому пока должна учитывать оба сценария, — ответила она.
— Хорошо, давай подумаем. Если ты остаешься в Батуми — возникают риски, фамилия плюс профессия — слишком яркие указатели. Придется менять хотя бы что-то одно. Ну и вопрос репутации тогда не праздный. Если уедешь подальше — можно не менять ни фамилию, ни занятие, и не думать, что о тебе думают. Но страшно, как я понимаю.
Андро облекал в слова мысли, которые она еще не успела додумать. Она не успевала среагировать из внутренней готовности, оставалось реагировать из правды.
— Мне страшно что-то решать, — призналась Тея.
— Не хотел напоминать, но ты проспала тут уже двое суток. Так что немножко поздно думать о непорочной репутации. Но самое время расслабиться. Арбуз пришел.
Тея повернула голову к балконной двери — там действительно виднелось туловище с характерным окрасом.
— Чем ты его кормишь? — спросила Тея.
— Он любит сосиски. Особенно молочные. Но жрать приходится, какие достану.
Андро встал и, вытащив из холодильника гирлянду сосисек, оторвал одну.
Тея быстро поняла, что Арбузик доверяет Андро больше. Ему кот позволял себя гладить, охотнее спрыгивал на кормежку, иногда даже терся об ноги. Скорее всего, потому, что они дольше друг друга знали. Или потому, что оба были мужчинами. Или потому, что Арбузика привлекало спокойствие Андро и, наоборот, раздражала Теина нервозность.
Она продолжила рисовать Арбузика по утрам, за чашкой кофе, пока Андро бегал до Пионерского озера, вокруг него и обратно. На старых «портретах» с обратной стороны появлялись новые, с датой, более шершавые и угловатые. Андро принес из машины купленные в Зестафони карандаши, и они стали дополнением к купленным Теей в Батуми. Но своих денег у нее пока не было, и она училась экономить.
Тея почти не выходила из квартиры, а Андро был достаточно деликатен по отношению и к ее положению человека, которого вероятно ищут, и к ее уязвимому практически во всех смыслах состоянию. Он часто уходил — за покупками, к друзьям, в порт, не приводил гостей и не устраивал посиделок. Но периодически в дверь все же стучались — соседи, знакомые. Тея в таких случаях исчезала в спальне.
С одним из гостей, явившимся под вечер, Тею познакомили на кухне.
— Это Виталик. А это Тина. Она, кстати, ищет работу.
Виталик — типичный ботаник в очках с толстыми стеклами — довольно скептически посмотрел на Тею и спросил: