Тея попросила Виталика соорудить на балконе подобие навеса для блюдца Арбузика, достаточно широкого, чтобы кот при желании мог там и просто посидеть или поспать. Виталик сделал фактически табуретку на тонких ножках с широким верхом из фанеры и листа железа поверх — очень по-батумски. Тея не раз видела во дворах такие ржавые листы, которыми снаружи были обшиты стены с подветренной стороны. Но Арбузик там всё равно не задерживался, предпочитая уходить в другое, неведомое Тее укрытие от дождя. Она нарисовала его мокрым, с упрямо нахохлившимся видом, с острыми «иглами» мокрой шерсти на спине и голове. И поскольку он приходил по такой погоде нечасто и ненадолго, переключилась на зарисовки клёна под окном.
Впервые в жизни она встретила Новый год одна. Мальчишки кидали «бомбочки» во дворе с раннего утра, поэтому Тея знала — даже Арбузик не придёт (но еду всё же на балкон выставила). Это было ощущение сомневающейся пустоты — ради такого одиночества ли она бежала? Под звуки хлопушек и крики соседей она недолго посидела за столом сама с собой. Потом открыла дверь и постояла на пороге комнаты Андро, но так и не зашла. Встретилась взглядом с портретом Олеси Николаевны в гостиной, сказала: «Но вы же как-то справлялись», — и пошла спать.
А утром пришёл Арбузик, и Тее захотелось изобразить его в стиле кубизма.
Однажды весной раздался настойчивый, громкий трезвон дверного звонка. Тея замерла, оторвавшись от чертежа. Внутренне она жила с ожиданием, что такое неизбежно случится. К звонку добавился нетерпеливый стук, и Тея заставила себя переступить испуг беглянки ужасом квартирантки — неужели затопила соседей? Она открыла дверь и увидела женщину — высокую блондинку с формами и ярко-красной помадой, одетую дорого, но не богемно, а скорее как «роскошный бабец», — стилистика, по опыту Теи, более характерная для приезжих жён хорошо зарабатывающих специалистов или высокопоставленных военных. Та тоже неспешно, внимательно и насмешливо-снисходительно осмотрела Тею с головы до ног и сказала:
— Ой, ошиблась квартирой.
Тея не была настолько глупа, чтобы поверить в «ошиблась дверью». Вероятнее всего, это была женщина из прошлого Андро. Вторжение выбило Тею из колеи — злонамеренной бесцеремонностью и собственным испугом. Она испортила чертёж и потеряла покой с работоспособностью. Настолько, что спросила, кто это может быть, у пришедшего Виталика. Тот в ответ дёрнул головой и сказал:
— А, это Лерка. Не обращай внимания, у её родителей квартира во втором подъезде. Через пару недель уедет.
— И всё? — нахмурилась Тея.
Виталик тоже нахмурился.
— Не дождалась она Андро из армии. Давнишнее это.
То, что родители Лерки жили — и, видимо, до сих пор продолжали жить, раз она приезжала их навестить, — в этом доме, означало, что с Андро они были соседями и, вероятно, друзьями с детства, учились в одной школе, как и Виталик, узнавший Лерку по Теиному описанию. И значит, это была первая любовь, не выдержавшая испытания армией после школы. И предельно банально, и больно, потому что в юности ещё нет опыта, нет «мозолей расставания». Тее подумалось, что между строкой «квартира плохо переносит одиночество» в записке Андро и сказанным Виталиком «не дождалась» есть тонкая болезненная нить — Андро не хочет ощущения одиночества, но боится, чтобы его ждали.
Тея спросила у Виталика:
— Но ведь с тех пор были и другие?
Виталик насупился.
— Такие вопросы требуют другой… дистанции.
И в этом он был прав, а Тея не хотела нарушать существующую дистанцию ради желания понять, как Андро справился после «не дождалась».
После этого разговора Тея осознала и ещё одну вещь: она не невидима, раз на неё пришли посмотреть, — значит, слухи в доме циркулируют, и её пребывание в квартире Литвиненко расценивают как аномалию — осталась и при Андро, и в его отсутствие. Интриги, вероятно, добавляло и то, что к ней в отсутствие Андро приходил Виталик, и оба были не женаты. Виталик к тому же привозил покупки и периодически подвозил её на своей машине. Тея не могла ни отказаться от его помощи, ни заставить дом перестать сплетничать.
Весна принесла больше тепла и новые, затяжные дожди. Андро должен был вернуться к середине мая, поэтому на майские праздники Тея затеяла генеральную уборку и на сей раз попросила у Дато лестницу, чтобы можно было достать до люстр, потолков и верхней части окон. Дато, громко стуча по ступенькам, приволок лестницу — и да, это оказался именно мужчина из гаража. Тея поблагодарила его на пороге со словами: «Дальше я сама, спасибо», — понимая, что нахождение в квартире с ней третьего — неизвестно, женатого ли — мужчины может лишь усугубить ситуацию. Она всерьёз думала об Одессе и даже узнавала, можно ли из Батуми туда добраться на теплоходе.