Она сказала правду как единственный способ остаться оптимисткой.
После обеда они вместе пошли в библиотеку. Почитали уголовный кодекс и комментарии к нему — статьи за двоемужество не нашли, но за двоеженство давали срок до года. Тунеядкой формально Тея уже была: с момента увольнения с прошлого места работы прошло больше восьми месяцев вместо разрешённых четырёх. Но тут впервые можно было отделаться штрафом.
Из библиотеки они пошли гулять по старому городу, заглядывая во дворы, где летом сдают жильё. В одном из таких дворов Тея взяла Андро под руку и сказала:
— Здравствуйте! А я у вас в прошлом году останавливалась.
И получила вежливый, безразличный кивок хозяйки, вышедшей выбить коврик.
— Вот сюда ты Тину и провожал.
Они осмотрелись, запоминая типичный батумский внутренний двор с лестницами, балконами, свисающим с верёвок бельём и комнатными дверями, выходящими прямо на асфальт, покрытый зелёным налётом от влажности и тени.
Вечером их ждал клуб моряков.
— Здесь и моряков-то нет, — сказал Андро, осмотревшись. — Одни портовые и приезжие.
— Пойду постою у стеночки, — ответила Тея.
— Да не постоишь, уведут, — пошутил Андро.
— Проверим, — пожала плечами Тея.
Андро был бы абсолютно прав по отношению к Тее — она бы к стеночке не успела бы и прислониться, потому что такая птица на танцульках в клубе была бы редкостью. Но Тею интересовало, как среагируют на Тину — она специально не надела вещей Теи, только то, что было куплено для Тины.
Тина бы спряталась за отросшую челку и спрятала бы руки за спину, под вязаную кофту. Но все равно, в какой-то момент около нее нарисовался какой-то мужичок, кажется слегка навеселе.
И Тея посмотрела на Андро — твой выход.
— Ну вот и познакомились. Я Тина, — сказала Тея, когда Андро довел ее до танцплощадки, и они встали в классическую танцевальную позицию — ее руки на его плечах, его — чуть выше ее талии.
— А я все еще Андро.
Запах одеколона был таким знакомым и привычным после носки его рубашек, что Тея даже присмотрелась — а не ту ли, что сейчас на нем, она носила? Он тоже как будто принюхался, и Тея поняла, где допустила ошибку. Шанель — духи не для девушки с рабочих окраин Зестафони.
— Ты сюда явно не ходил знакомиться, — сказала Тея, глядя на танцующих поверх своей руки на его плече. — А куда ходил?
— На квартирники.
— Надо же, — кивнула Тея. — Я тоже.
Это было странно, но как мужчина он понравился ей именно в форме и в гневе. Его гнев отличался от гнева ее отца или Реваза, хотя она и успокоила его в чем-то схожим способом.
Реваз приходил в гнев, когда критиковали его выступления или отказывались выполнять желания. В первом случае от Теи требовалось подтверждение того, что он прекрасно выступил, а критики злобные, завистливые люди и ничего не поняли. Во втором — немедленно найти способ, чтобы желания Реваза были удовлетворены.
Гнев отца был немного манипуляцией, он всегда заставлял других чувствовать себя виноватыми и уступать.
Гнев Андро был знакомый, понятный изнутри, много раз испытанный ею самой — гнев бессилия. Наверное, Тея не чувствовала себя до конца в безопасности, пока не увидела его в гневе, не удерживающим лицо. И жесты, которыми он справлялся, показали ей, что Андро умеет не выплескивать его бездумно на тех, кто подвернулся под руку.
— О чем тебя спрашивали? — решила уточнить Тея.
— Скорее отчитывали, — усмехнулся Андро. — За то, что живешь без прописки и без брака.
— А если уеду?
— Без штампа в паспорте все равно в море больше не выпустят.
Одного танца было достаточно. Они вышли из духоты клуба на продуваемую морским бризом улицу и не спеша пошли пешком.
— Я познакомилась с мужем на квартирнике, — вдруг сказала Тея, глядя на уличные фонари. — Он был красивый, харизматичный, душа компании, а главное из очень хорошей семьи. Меня не заставляли, я сама. И теперь очень боюсь ошибиться… сама.
— Ну, теперь выбор сделан людьми с чистыми руками и холодной головой, — перефразируя цитату о Дзежинском, ответил Андро. — И для Тины Литвиненко он всегда может окончиться разводом с сохранением мужниной фамилии.
— Я думаю, мне наверное стоит поговорить с Ревазом.
— Ты уже один раз съездила с ним поговорить, — нахмурился Андро.
Тея покачала головой.
— Из автомата, позвонить. Все же уже восемь месяцев прошло. Ему теперь проще развестись, чем бесконечно придумывать, куда я делась.