Если в Тамте Тея считывала легкую заминку от того, что Тина из другого города и среды, в Дато и Сико — вежливое принятие без рассуждений, то Айк, похоже, мысленно решал ребус о причинах притяжения Андро и Тины. И эта реакция интересовала Тею больше всего, потому что это и был основной экзамен Тины.
Андро безупречно «говорил телом» — без неловкости и нарочитости касаясь кончиков пальцев Теи при передаче блюдца или плечом плеча при повороте за столом или рукой на спинке ее стула — они сидели рядом. В этих касаниях и минимальной дистанции была естественность, которая на самом деле не была естественной — с Теей, не с Тиной — в их обычном взаимодействии.
И когда поздно вечером они вышли на площадку провожать гостей и встретили соседа по площадке — пожилого мужчину в спортивном костюме — Андро прощался и здоровался, положив Тее руку на плечо. Соседу, поздоровавшись, Андро назвал ее официально:
— Мою невесту вы, наверное, уже знаете.
— Да, видимся в подъезде. Давно пора, хорошо, что хорошую девушку нашел.
С соседями по площадке Тея здоровалась, площадку регулярно по графику убирала, на этаже ее знали как отстраненно-вежливую и отвечали такой же отстраненной вежливостью.
На следующий день их пригласили на посиделки к Дато и Тамте, но посидели они там недолго, к облегчению Теи.
— С домкомом я поговорил, — сказал Андро, пока они шли по тротуару между дворами. — Больше приставать не должна. Завтра съезжу в Тбилиси на пару дней.
— Передать? — спросила Тея.
— Да, но не только.
Тея не стала уточнять, что передавать Ревазу лично не стоит — история побега наглядно демонстрировала, что Андро лучше нее разбирается в безопасности.
И честно говоря, несколько дней тишины и одиночества Тее сейчас были нужны.
Андро об этом догадывался.
И уехал — тихо, рано утром.
Первый день после его отъезда Тея провела в тишине, восстанавливая себя четкостью линий на ватмане. Пила кофе, доела пахлаву. Вышла на балкон повесить на веревку белье — и Арбузик замер на перилах, готовый в любой момент сигануть в листья клена, но Тея не смотрела на него, и только потом, вернувшись в кухню, из окна увидела, что он все еще сидит на перилах.
Второй день она провела в библиотеке, читая газеты. Нашла заметку об отъезде ансамбля Реваза на зарубежные гастроли, но из фамилий там упоминался только худрук, а не солисты. Уехал ансамбль в феврале, три месяца назад. Заметок о возвращении пока не было.
Назад Тея шла не спеша, обходным путем через бульвар и немного продрогла.
А вернувшись, увидела машину Андро, припаркованную во дворе.
В гостиной сам Андро разбирал большой тюк, полный коробок и оберток.
— Как съездил? — спросила Тея.
— Нормально, быстро. Вложил в почтовый ящик, — ответил он, сразу на самое животрепещущее. — И покупки как раз растаможили, теперь главное разобрать — что кому.
Тея знала, что всех, кто мог ездить за границу, родственники, друзья, знакомые, знакомые знакомых просили что-нибудь привезти. Некоторые целенаправленно привозили на продажу. Таким путем Тея получала значительную часть своего модного гардероба и аксессуаров в Тбилиси — через знакомых, работавших в аэропорту.
Предлагать помощь она не стала — это выглядело бы попыткой порыться в его вещах или того хуже — ожиданием, что и ей будет подарок. Уточнила:
— Я не помешаю, если продолжу занимать стол?
И вернулась к работе.
— Да, кстати… — сказал Андро через несколько минут, сложив одна на другую несколько коробок и пристраивая их на угол стола. — Подумал, ну сколько ты будешь мучаться со списанным, что натаскал Виталик.
И добавил в ответ на вопросительный взгляд Теи.
— Не представлял это свадебным подарком, но похоже это именно он.
В коробках были чертежные принадлежности — Тея догадалась по логотипам.
У нее перехватило дыхание от признательности и нарастающей неловкости. А потом Тею вдруг прорвало:
— Знаешь, у меня большой опыт получения и последующей продажи свадебных подарков.
У нее задрожали руки, она выскочила мимо ошарашенного Андро за дверь, из квартиры и со слезами побежала вниз по лестнице.
Она выскочила из подъезда и пронеслась по улицам до Пионерского парка, задыхаясь, периодически сама себе зажимая рот. Села на скамейку и почти сразу вскочила — требовалось ходить. Она не думала, просто утрясала бурю внутри, давая ей движение. И несмотря на ходьбу, чувствовала, что быстро замерзает в сгущающихся сумерках и снова начинает дрожать.