— Если ты хочешь уйти, ты можешь уйти. И можешь вернуться, если передумаешь. И если не хочешь, чтобы я тебя отвозил, можешь попросить Виталика. Я не знаю, что еще сказать, чтобы для тебя это не выглядело пугающе.
Тея чувствовала, как тает решимость — сначала от слов Виталика, теперь — от выбора, данного Андро. Она хотела в этот момент быть сильной, а чувствовала, что ищет опору коленом — о сумку.
— Я думала, что выбираю сама. А выбирала из чужих ожиданий. Всегда, — сказала Тея, отводя взгляд. Но знала, что он продолжает смотреть.
— Ты выбирала сама, когда уехала в первый раз. И уж точно выбирала сама, когда спустилась к машине во второй, — ответил Андро.
— Я выбирала из того, что не могла больше выносить.
— Значит, в выборе из двух опций — чего я не хочу больше — ты справляешься.
— Я боюсь, потому что хотеть — это показывать, через что мной можно управлять.
Андро усмехнулся.
— Будешь ты хотеть или нет, люди все равно найдут, как тобой управлять. Через страх.
Он был прав настолько, что Тею будто ударило в грудь изнутри.
Она опустила голову, грустно улыбнувшись.
— Получается, я зря разбила сервант.
— Не зря. Но сервант жалко. Стекол к нему больше не производят.
— Мне тоже жаль. Сервант.
— Хорошо, что только сервант.
Он давал ей понять, что не жалеет о ссоре. И Тея тоже не чувствовала сожаления о том, что ее прорвало.
— Переругались, ревела полночи, руки трясутся, чертить не может, — слышалось из прихожей, где Виталик разговаривал по телефону.
А вот сожаление о том, что подвела клиентов, снова почувствовала.
— Мне нужно чертить, — сказала Тея.
— Сроки уже сорваны, поэтому сейчас мы позавтракаем, а потом ты выспишься. Иначе начертишь черти что.
Своими словами и интонацией он заступал на вахту, стоять которую у Теи сейчас не было сил.
— Шеф сказал «Ох уж эти невесты перед свадьбой», — проинформировал Виталик, заглянув в гостиную. — Вы тут это… соберитесь что ли уже. Вечером заеду.
— Сделаю омлет, — сказал Андро, когда дверь за Виталиком захлопнулась.
Он снял джинсовую куртку, повесил в прихожей и ушел в кухню мыть руки.
Оставшись одна в гостиной, Тея взяла сумку и переставила в спальню.
— Хочу яичницу с сосисками и луком. Много-много лука, — заявила она чуть позже, сделав шаг на кухню. — Ты делаешь вкусный омлет, но я хочу яичницу. Мокрую, непрожаренную.
Андро молча посмотрел на нее и протянул нож.
— Видимо, ты еще не наплакалась.
— Наплакалась. Режь сам, — Тея не взяла нож, и вместо этого вручила ему три луковицы. — Я займусь яйцами и сосисками.
Андро пожал плечами.
10
Тея с удовольствием съела свою яичницу — с хорошо прожаренным луком и сосисками и не прожаренными яйцами — и пошла спать. Продремала несколько часов и принялась чертить. Старыми принадлежностями.
— На новые вот так сразу нет сноровки, — сказала она скользнувшему по ней взглядом Андро. — И я хотела попросить: не трогай меня больше. Пока.
И сразу пожалела, что добавила «пока».
Он кивнул.
— Поеду развозить посылки, — сказал Андро, выдвигая из-за дивана тюк. — Дали Георгиевна заказывала лекарства.
Подтекст фразы и пауза в исполнении уже озвученного намерения означали «не хочешь отнести сама?». Он сам говорил Тее недавно о рисках и безопасности, но сейчас она считала подспудное — может тебе нужен кто-то близкий, поделиться и поддержать? На мгновение соблазн оказаться на маленькой кухоньке тети Дали был ощутим как аромат кофе. Тея вздохнула. И Андро, молча подняв тюк, понес его в машину.
Когда Тея закончила заказ и отдала Виталику, она пошла гулять. Не в Пионерский парк — он слишком напоминал о недавней истерике — а сначала по Руставели и потом по бульвару, к морю. Это был выдох и неравноценная замена визиту к тете.
Возвращаясь в подъезд, Тея услышала:
— Смотри на нее — еще не жена, а уже посуду бьет.
Она не остановилась, хоть и поняла, что стрелу выпустили ей в спину.
Андро вернулся поздно. Но Тею разбудил щелчок замка и скрип двери. В халате она
вышла в гостиную и моментально уловила слабый аромат коньяка, исходивший от Андро.
— Как тетя Дали?
— Волнуется. Говорит, твоя семья почти ничего не рассказывает — только что ты уехала к больной бабушке в деревню. А в деревне говорят, что тебя не видели, и что ты тайно уехала лечиться от бесплодия в Москву.
— Она не сказала… Реваз уехал на гастроли?
Тея запнулась на имени, потому что впервые произнесла его перед Андро, в этой квартире.
— Да.
Значит, версия о тайном лечении от бесплодия придумана свёкром. Она закрывала все вопросы, ни в чём не обвиняя Реваза. На нее со временем можно было надстроить что угодно — развод, объявление сумасшедшей и даже пропавшей без вести. Тея должна была исчезнуть постепенно, не сразу, так, чтобы большинству было уже неинтересно.