Она сама не знала почему, но по спине побежал холодок.
Андро сделал движение рукой в ее сторону, но быстро одернул себя. Тея опустила глаза.
— Ты же ничего не сказал ей?
— Нет.
Это хорошо. Тея была права в своей интуиции — тетю следовало оберегать.
— Но, когда ехал в Тбилиси за тобой, адрес и детали я спросил у нее, — помолчав, добавил Андро.
Под техническим термином «детали» он, вероятно, имел в виду подробности ее семейной жизни. Что-то из того, чем Тея поделилась с тетей Дали тогда на кухне, за чашкой кофе. Или что-то из невысказанного, но понятого тетей тогда же, или возможно, раньше.
Утром она застала Андро рассматривающим расцарапанные ударом вазы о стену обои в гостиной.
— Могу раскрасить царапины под расцветку обоев, — сказала Тея, становясь рядом. — Но все равно будет заметно.
— Мне кажется, лучше туда что-то повесить. Портрет Арбуза, например.
— Хорошая мысль.
Она отсортировала толстую стопку набросков Арбузика, вытащив затесавшиеся между эскизы листьев клена и руки, стягивающей галстук, и положила перед Андро.
— Ого, — сказал Андро, увидев Арбузика в стилях кубизма и импрессионизма. Но выбрал два варианта — мокрого, ощетинившегося под дождем, и задравшего заднюю ногу вверх, с наслаждением моющегося. В стопке были и более качественные и даже цветные рисунки, но Андро в итоге из финальных двух выбор сделал в пользу моющегося.
— Ты и кота выбрал неприрученного, — вдруг сказала Тея.
И Андро улыбнулся так, будто понял, откуда там «и». А Тее стало и неловко снаружи, и теплее где-то глубоко внутри.
— У тебя тут наверное на целую выставку, — сказал Андро, возвращая ей стопку набросков.
— Может быть, когда-нибудь, — позволила себе улыбнуться Тея. — Когда решат устроить показательно-разоблачительный вернисаж мелкобуржуазного искусства. Кот, лопающий каждый день сосиски, по определению не может быть пролетарием.
— Поехали вместе выберем рамку, — предложил Андро. — Тут нужен авторский взгляд.
В багетной мастерской у Драмтеатра Тея выбрала скромную, тихую рамку для рисунка, больше его размера, чтобы набросок «дышал» в пространстве между ним и рамкой, но в то же время, чтобы не перетягивал внимание с портрета Олеси Николаевны на другой стене.
Она наконец поняла и другое — Андро не хотел, чтобы присваивали его. В этом была обратная сторона его выбора неприрученных. Не после Лерки, а скорее после череды знакомств и связей, где его рассматривали как перспективного, с квартирой, доступом к загранке и достатком, он не хотел, чтобы его выбирали за это.
Тея поняла, что Андро больше не принимает ни один из двух вариантов — ни тот, где его не дождались, выбрав более перспективного, ни тот, где на него охотятся, как на лакомый кусок материального. Вместо этого он искал подлинности в безопасной фрагментарности — хорошего человека в квартире на время, кота, приходящего, умеющего самому позаботиться о себе, женщину уже тяжело замужем. То, что казалось странной щедростью, на самом деле оказалось формой отказа от торговли собой.
— Думаю съездить в горы, в лес. Недалеко, просто погулять. Если хочешь… — фразу Андро не закончил.
Эти дни он не пытался с ней сблизиться, не трогал, как она и просила. И пригласил таким образом, с опаской, похоже, потому что ему совестно было ехать на природу, оставив ее запертой в квартире.
С приближением курортного сезона, Тея выходила не часто, а в ближайшие месяцы поток отдыхающих должен был закрыть для нее бульвар, оставив редкие вылазки в ближайшие магазины. Поэтому она спросила:
— Надолго?
— С бутербродами можно на подольше.
Тея посмотрела на чертеж.
— Мне около часа надо закончить.
— Сделаю пока бутерброды.
Они поехали в сторону Сарпи, потом свернули на деревенскую проселочную дорогу и стали подниматься в горы.
Андро остановил машину на обочине и заглушил мотор. Тея выкрутила оконное стекло наверх до упора и вышла. На солнце было жарко, с моря, бликами слепившего глаза внизу, дул освежающий ветер.
— Ты часто сюда приезжаешь? — спросила Тея у Андро.
— Да нет. Остановился наугад. Там, кажется, полянка есть, — он показал куда-то чуть вверх по склону.