Тея разглядела небольшую, относительно чистую от зарослей проплешину среди деревьев только, когда они к ней приблизились. Да, у него было зрение моряка, натренированное смотреть вдаль. А у нее взгляд художника и чертежника, чаще сосредоточенного на деталях. Но Тея не взяла с собой ни альбома, ни карандашей, намеренно. Хотела дать глазам передышку и просто расслабиться.
— Ну что скажешь? Тут или выше поищем?
— Тут, — ответила Тея. — На каблуках выше я не полезу.
У нее не было спортивной обуви, поэтому из лодочек и босоножек она выбрала босоножки — из-за платформы, хоть и натертый ими мозоль едва затянулся.
Андро вернулся к машине. Тея сквозь густые заросли не столько видела, сколько слышала, как он что-то достает из багажника. Вернулся он со складным табуретом под мышкой и старым шерстяным одеялом, клеенкой, пакетом с бутербродами и термосом в руках.
Тея освободила его от части груза, и Андро, притоптав ботинками листья под незнакомым Тее деревом, поставил табурет, надавил и пошатал, проверяя устойчивость. Тея последовала его примеру, немного притоптав листья рядом. Вдвоем они расстелили клеенку — точнее расстелила Тея, а Андро нашел камни, чтобы придавить ее по краям. Поверх сложили свернутое одеяло, термос и пакет с едой.
— Схожу наверх, — сказал Андро, стряхивая с рук глинистую рыжую пыль.
Тея кивнула, устраиваясь на табурете. В Тбилиси земля была цвета земли — оттенков коричневого, темная или каменистая, с оттенками серого. Попадались и рыжеватые склоны, но таких ярко-кирпичных оттенков как в Батуми, Тея там никогда не видела.
Она наклонилась и даже расковыряла слои опавших листьев, чтобы глубже рассмотреть этот оттенок. Но влажный от сырости и в тени он выглядел темнее и куда менее ярким.
Тея закрыла глаза, отдаваясь тихому шелесту листьев над головой. Ветерок тихо шевелил пряди волос на лбу и шее, кожа чувствовала теплоту солнечных бликов и прохладу тени.
Это было похоже на детство у бабушки в Кахетии, когда она замирала у старого большого платана, прижимаясь к его гладкой, светлой коре и воображая себе дальние странствия.
Тея просидела так долго, но поняла это только пошевелившись и обнаружив, что ноги немного затекли, а руки и плечи покрылись мурашками.
Она наклонилась за термосом — хотела налить себе кофе. Укутываться в одеяло не хотелось — оно было слишком теплым для начала июня, пусть и в прохладе леса. Но на клеенке рядом с одеялом Тея увидела ветровку Андро — не ту, в которой был он сам, а ту, что она носила весной. Тея продела руки в рукава, запахнулась, встала и постелила одеяло на табурет. Потом вытащила из пакета чашку и налила себе кофе. Снова закрыла глаза. Аромат кофе смешивался с запахом одеколона от воротника ветровки, запахом сырых, потревоженных листьев и чем-то цветочным, кисло-сладким — наверное, где-то неподалеку что-то цвело — дерево или кустарник.
Тея сначала услышала шум — камешки катились по склону — а потом появился Андро.
— Ну что там? — спросила Тея.
— Видимость хорошая, турецкие минареты видно, — ответил он. — Но заросло все сильно, еле продрался.
— Кофе налить?
— Угу, — параллельно Андро осматривался в поисках чего-то, скорее всего камня или ствола, который можно было приспособить под сидение. Не найдя ничего подходящего, он ботинком притоптал землю.
— Подожди, — отвлеклась от термоса Тея, приподнялась и вытащила из-под себя одеяло.
Андро постелил его на притоптанном месте. Тея вскрикнула — по клеенке внезапно пробежала ящерица.
— Она безвредная, — сказал Андро.
— А змеи здесь есть?
— Черт его знает. Но сейчас для них самое время греться на солнышке.
Тея с невольной опаской наблюдала, как он садится на одеяло.
Но Андро сразу потянулся к пакету с бутербродами, и Тея таки долила ему в чашку чай.
Они ели молча и, кажется привычно, не испытывая неловкости. Тея лишь иногда обводила глазами листву на земле вокруг. Но тратить эти минуты на страх не хотелось, а бутерброды на свежем воздухе были удивительно вкусными. Андро явно напихал в них все, что нашел подходящего — свежую зелень, сыр, сардины из консервы, кабачковую икру. Тея брала наугад, не глядя на цвет начинки, и потом угадывала по вкусу, какая ей досталась. Бутербродов было много, но они были маленькие — такие, чтоб удобно было держать и не бояться, что они прогнутся или разломаются.
Тея стряхнула крошки с джинсов и ветровки, приподняла и немного потрясла термос — кофе в нем осталось, кажется, чашки на полторы. Долила себе полчашки, хотя хотелось больше — но она уже выпила две, а Андро не допил первую. Она поймала на себе его взгляд и не стала отводить глаза. Вместо нее глаза отвел он, перевел на зелень где-то за ее спиной.