— Тебе не нужно никуда ехать, — спокойно и тихо, как человек, озвучивающий принятое решение, ответила Тея. — Потому что нет никаких вариантов, в которых за тебя выходит Тея. Это может сделать только Тина.
— Почему? — спросил Андро.
— Потому что даже если Реваз оформит развод, он не сделает этого в ближайшее время. А даже если сделает — это будет развод по инициативе дважды сбежавшей, нервнобольной или бесплодной или что они еще там придумают жены. И если эта жена через месяц повторно выйдет замуж… Это скандал и снова аморалка. Поэтому — только Тина из Зестафони. И через пару дней она будет готова.
— Пара дней на то, чтобы дать Тее время? — осторожно уточнил Андро.
— Нет. Пара дней — потому что девушки из Зестафони тоже — особенно девушки из Зестафони — хотят выглядеть прилично в ЗАГСе.
Пара дней нужна была, чтобы собрать визуальный образ Тины окончательно, обдумать детали.
— И кстати, если через пару дней мы идем подавать заявление, то через месяц мне нужна подружка невесты из Зестафони. Девушка, которая не прочь выйти за моряка или за ворчливого технаря в очках. Потому что если родителей не будет, нужна хотя бы подружка.
— Хорошо. Тогда завтра я поеду в Зестафони искать подружку.
11
Тея начала с духов. На смену французским «Шанель» купила «Улыбку фрески» — духи в коробке с фреской Ладо Гудиашвили, на лекциях которого ей посчастливилось успеть поприсутствовать в Академии художеств. Этот аромат ей всегда нравился, хоть и был слишком дешевым для Теоны, дочери Отари Джангвеладзе, начальника «Тбилавтодора» и жены Реваза Мелия, солиста знаменитого на всю страну ансамбля.
Она наконец созрела, чтобы продать серьги — модные, крупные, тяжелые кольца, идеально подходившие к выпрямленным длинным волосам — и купить взамен скромные, нежные «ракушки с аметистами», которые имелись практически у любой девушки на выданье по всей стране.
Разница в цене серег пошла на туфли — кремовые, чехословацкие — ни одна уважающая себя невеста не надела бы жуткие колодки отечественного производства — и на заказ платья в ателье. Платье Тея выбрала длинное, простое. Фасон бы смотрелся лучше на более дорогом материале, но тут важно было не перестараться и соблюсти равновесие между достоверностью образа и стремлением к привычному качеству.
Не менее важно было подобрать правильную прическу. Волосы у Теи успели отрасти на несколько сантиметров после стрижки в Зестафони, и теперь она думала о том, стоит ли попробовать подстричься иначе или достаточно будет изменить укладку. Челку она решила оставить, причем именно длинную, меняющую пропорции лица. В качестве эксперимента Тея по пробору разделила волосы и одну половину уложила в модный узел наверху, а вторую — завила и оставила распущенной. Рассматривала себя в зеркало с разных сторон, пытаясь понять, какой вариант больше подойдет к выбранному платью, а потом решила спросить у Андро.
— Как тебе больше нравится?
— Повернись в профиль, — попросил он. И через мгновение ответил: — С поднятыми волосами.
— Почему? — рискнула уточнить Тея.
— Шею видно.
— Хорошо, — сказала Тея.
И положила руку себе на затылок раньше, чем поняла, что делает.
Через пару дней они подали в ЗАГС заявление, где Тея указала свой, не слишком характерный для Грузии выбор — сменить девичью фамилию на фамилию мужа. В браке с Ревазом она оставалась на собственной фамилии, мотивировав перед его семьей это как желание сохранить уже устоявшееся имя художницы. Теперь же фамилия Литвиненко должна была стать ее пропускным билетом в возможность нового, легализованного бытия.
И в тот же день Андро отвез ее в Зестафони знакомиться с подружкой.
Тея знала, что ее задача — завязать узел дружбы с первого раза. И она завязала легко, потому что Андро подобрал правильно — девушке было двадцать семь (почти как самой Тее) и она устала от безнадежности.
Маквала Кикнадзе жила в доме за железной дорогой, на окраине, в доме с родителями, бабушкой и дедушкой, прабабушкой и постоянно разрастающейся семьей брата. В доме, где ей никогда не хватало пространства. Работала в библиотеке завода ферросплавов и ходила на посиделки в общежитие этого же завода через дорогу или в клуб железнодорожников чуть дальше. Она не была модной красавицей, не была харизматичной и уже начала понимать, что время выходит и родители начали сватать ее за дальнего родственника из имеретинской деревни.