Место самой Теи — точнее Тины — в этом сообществе еще не определилось. Она была приезжей, без корней, без места работы. К тому же не испытывала ни желания ни необходимости встраиваться основательно — детей, за которых надо просить, у нее не было, а первоначальной задачей Тея видела не обживание в этом женском пространстве, а устройство на работу. Не через эту сеть.
Через Виталика. Так было проще и удобнее, потому что он уже знал ее профессиональные возможности и не ждал в благодарность раздевания — ни телесного, ни душевного.
Виталик отвез ее на собеседование в архитектурное бюро к директору — Василию Петровичу. Тея предьявила аттестат и рассказала, что хорошо чертила в школе и хочет учиться дальше в техникуме.
— Опыт у вас уже есть, Тина Отариевна, дисциплина тоже… почти всегда на высоте, — сказал Василий Петрович. — Вот образование, конечно, подкачало. Ну да, это дело наживное. Но сами понимаете, без образования быше чертежницы… — он развел руками.
— Я понимаю, Василий Петрович. И очень хотела бы, чтобы вы меня взяли, — ответила Тея. Она крепче сжала сумочку на коленях и продолжила: — Наверное, Виталий Сергеевич вам говорил об еще одной проблеме — утерянной трудовой книжке.
— Говорил, — вздохнул директор бюро. — И это… неприятный момент. Потому что тут не только от моего желания и ваших способностей дело зависит. Я поговорю, посмотрим, что ответят. Обещать ничего не могу.
— Спасибо, Василий Петрович.
Тея ушла ждать. Если с бюро не выгорит, придется искать любое место, где примут без трудовой, с одним аттестатом за десять классов. В теневом экипаже ей намекнули на вариант — подтянуть черчение со школьником — сыном стармеха, собиравшимся летом поступать в мореходку, но этот вариант, хотя и был тем, от которого отказываться нежелательно, не решал главной проблемы, по-прежнему оставляя ее за пределами официального трудоустройства, тунеядкой в глазах власти.
— Дали добро, — как обычно сухо и кратко сообщил Виталик по телефону. — Собирайся, в обед заеду, отвезу оформляться в отдел кадров.
Тея выдохнула. В отделе кадров она долго заполняла бесконечные справки, формы, написала автобиографию и отдала оставшиеся от оформления паспорта фотографии. Автобиография далась особенно тяжело — требовалось как-то закрыть белое пятно размером в 8 лет между окончанием школы и замужеством. Тея написала о трех неудачных попытках поступить в училище при Академии художеств — выглядело как попытка провинциальной девочки осуществить мечту и объясняло выданный в Тбилиси аттестат. Три года неудачных поступлений должны были свидетельствовать об отсутствии блата или таланта или того и другого вместе. Еще год на попытку поступить в Ленинграде. И наконец приземление на осколки мечты — помощница по кухне в школьной столовой сначала в Ленинградской области, потом в Зестафони. Далековато, стаж не престижный и не профессиональный — Тея надеялась, что поверят и запросов на восстановление посылать не станут. Кадровичка читала, поджимала губы, тыкала в ошибки пальцем и заставила трижды переписывать заявление.
Зарплату Тее определили по нижнему краю тарифной сетки. На самое необходимое должно хватать, а на задуманный ремонт пойдут деньги, оставленные Андро, и Тея не чувствовала неудобства по этому поводу — квартира его, на обустройство квартиры деньги и пойдут.
В бюро место ей выдали «на галерке» — в полутемном конце длинного рабочего кабинета. Освещение там было не очень и потому, что окно находилось далековато, и потому, что лампа периодически начинала мигать. Напротив работала Любовь Владимировна — женщина предпенсионного возраста, дорабатывавшая последние месяцы. Внутренне она уже попрощалась и попрощались с ней, задвинув в дальний темный угол.
Чертежные принадлежности Тее дали тоже по остаточному принципу. Тея решила, что щеголять подаренными Андро новенькими немецкими в первое время не стоит, она введет их по частям, постепенно, когда присмотрится, притрется и будет знать, можно ли их безопасно хранить в столе или придется таскать каждый день из дома.
Виталик в бюро старался держаться от нее подальше. Из-за истории с анонимкой и слухов о его протекции — понимала Тея, уловившая шепот «та самая» в день своего появления на рабочем месте. В кабинете все, кроме нее, были инженерами — а значит, выше по зарплате и должности, что и демонстрировали легким слегка покровительственным пренебрежением, которое от Теиной сухости переходило в недоуменное равнодушие.