Трехкомнатная квартира в хорошем доме и хорошем районе. Да, Олеся Николаевна безусловно заработала право на жилье своим трудом, да, улучшению ее жилищных условий могли поспособствовать благодарные родственники спасенных пациентов. Но мог помочь и отец ее ребенка.
Загранка Андро — пусть и выпускника судоводительского отделения с отличием — но с прочерком в графе «отец» и отсутствием штампа о браке в паспорте, тоже была, вероятнее всего, не только его личной заслугой, но и результатом замолвленного, где нужно, словечка человека, чье мнение имело вес в нужных кабинетах.
Анонимка, которая затихла слишком легко и быстро — «для уточняющей беседы» на ковер не вызвали ни ее саму, ни Андро. Скорее всего, потому что Маргвелашвили надавил нужные рычаги. И так узнал о свадьбе.
И наконец, то, что в бюро ее взяли без официального опыта работы, без трудовой. По рекомендации Виталика и зная ее навыки, но решение принимал Василий Петрович, тот самый, кто сегодня привел замдиректора БНЗ на нее посмотреть.
Тея умела чувствовать такие вещи. Она знала как работает негласный принцип благополучия в системе — круговая порука допущенных к распределению благ и привилегий.
Это больше походило не на отвержение, а на баланс между собственным благополучием и сохранением лица и беспокойством о своей крови, пусть и не названной. Дверь перед Андро была закрыта, но не заперта.
И тут Тея поняла главное: Андро женился не так, как мог хотеть или ожидать его отец. Женился на проблемной, чужой, тем самым окончательно отдаляясь от круга «очень хороших семей». Хотя мог бы и войти в него, женившись по-другому, и отец бы косвенно поспособствовал. Андро выбрал Тею и выбрал идти своим путем. То, что Тея в какой-то момент приняла за нежелание следовать правилам «перспективности», оказалось — глубже — отстранением от системы, пусть и не таким радикальным как у нее.
Это открытие стало для нее облегчением в некотором роде, добавляя в причины их брака помимо принуждения, влюбленности и желания еще и общий выбор вектора движения.
Начав ремонт, Тея переехала спать на диван в гостиной, на котором, будучи подружкой невесты, спала Маквала. На тумбочке у дивана пристроился географический атлас, где Тея на основе сведений, полученных через Лилю, отмечала маршрут: прошли Босфор, Дарданеллы, зашли в Пирей, прошли Гибралтар. Точки на карте.
Пока в спальне сначала отдирались обои, потом очищались и выравнивались по необходимости стены, металлическая кровать Олеси Николаевны стояла голая и использовалась для сидения уставших Теи и помощников.
Теперь Тея постелила новые газеты на пол, чтобы защитить паркет от пятен краски.
Цвет она выбирала как художник, смешивая, создавая свои, уникальные оттенки. И выбрала сложный вариант светло-синего. Красила она сама, точнее не столько красила, сколько рисовала — осознание этого пришло еще на стадии грунтовки стен, когда вспомнились занятия по монументальной живописи. Уже в академии Тея знала, что монументальная живопись — не ее стезя, но тут неожиданно для себя поняла, что готова принять первый такой опыт. Она перекрашивала стены волнами, намеренно разными оттенками. Прорисовывала углы более светлыми тонами, делала градиент от поля к потолку. Рассматривала получившийся окрас в солнечную погоду и сравнивала с ощущением в дождь. Тея не знала, что хочет получить в итоге. Просто следовала интуиции и не торопилась.
Посреди разложенных на полу газет в момент перерыва ее глаза нечаянно натолкнулись на статью об ансамбле Реваза, вернувшемся с зарубежных гастролей в родной театр. Имя Реваза было в тексте, статья была хвалебной, и Тея почувствовала, что он, если не готов развестись, то близок к этому — его натура не терпела «пятен» на собственном сиянии. А значит, ее свобода как Теи уже близко.
В старом городе Тея нашла стекольную мастерскую и заказала стекло для серванта. Мастер предупредил, что в точности такое же не получится, но Тея уже знала, как сгладить разницу. Она расписала оба стекла, новое и старое, осторожно, неброско, серебристым геометрическим орнаментом.
И через старого стекольщика познакомилась с хорошим мебельным мастером, потому что Тее нужна была новая кровать — двуспальная. Она искала кровать неторопливо, переборчиво, потому что знала, что ищет — либо старинную, резную, из дерева, в хорошем состоянии, либо новую, тоже из дерева, простую, без витиеватых изголовий с пуговками.
Через «теневой экипаж» Тея узнавала, где что можно достать в Батуми. Но вставать в очередь на мебельный гарнитур не захотела — во-первых, потому что эстетически не видела такой гарнитур в квартире Литвиненко, а во-вторых потому что не хотела впускать береговой экипаж жен в спальню и одалживаться у них в случае, не предполагавшем необходимости. А вот в плане бытовых мелочей и продуктов их информация и связи ей были полезны.