Уже второй Новый год Тее предстояло встречать самостоятельно. В этот раз она встречала праздник не в одиночестве: компания друзей собралась у Дато и Тамты, только Андро и Айк были в рейсах — один на Кубе, второй — где-то еще. Ее пригласили, и Тея согласилась, принесла приготовленные заранее блюда и выпечку, вместе со всеми зажигала бенгальские огни и отсчитывала последние минуты года.
Но после, придя в тихую пустую квартиру, Тея улеглась спать в комнате Андро. Она совершила этот маленький акт хулиганства, устав отлеживать бока на диване, устав от праздничного внутреннего одиночества.
Кровать у Андро была такой же односпально-металлической, как в спальне Олеси Николаевне — Тея даже подозревала, что обе кровати были когда-то списаны из больницы, где работала ее покойная свекровь. Ей интересно было понять, каково это — жить в его комнате, просыпаться и видеть северную, уличную сторону? Здесь было прохладнее, чем в гостиной или спальне и в воздухе витал слабый запах его одеколона. На полке над кроватью, если привстать, можно было дотянуться до томиков Стивенсона, Лондона и Агаты Кристи.
Первого января, делая набросок Арбузика, сидящего, нахохлившись, на перилах, Тея меланхолично спросила:
— Ждешь, да?
Днем пахнущий легким перегаром почтальон принес радиограмму «Как ты? С Новым годом!».
Тея позвонила Лиле и спросила, как передать сообщение или радиограмму в ответ. И передала «Я в порядке. Жду. С Новым годом».
И Тея наконец нашла то, что нужно — полутороспалку под стиль трюмо, которое она оставила. Купила постельное под полуторный размер. И продолжила искать — на сей раз ночник, подходящий к люстре, которую она тоже перекрасила. Старую металлическую кровать с помощью Дато она разобрала и переместила в гараж.
Андро должен был вернуться в марте. Судно уже снова вошло в Средиземное море, миновав атлантические зимние штормы и разгрузив груз на Кубе, и встало на загрузку в Танжере.
Спальню Тея практически закончила, но понимала, что стенам не хватает картины — простой, светлой, дышащей, скорее всего акварели. Но эту картину они должны были выбрать оба, не она одна.
Телефон зазвонил, и Лиля быстро и деловито сообщила, когда будет судно, во сколько и к какому причалу.
В грузовой порт посторонних не пускали, а жены там считались посторонними. Сначала по неписанным морским правилам шла разгрузка, и уже потом — семья. Встречать приехало больше народа, чем прощаться — отметила Тея.
Многие жены сами были за рулем. С детьми — потому что все с нетерпением ждали распаковку покупок и подарков. В воздухе витало не столько ожидание, сколько предвкушение.
Когда ворота порта открылись и выпустили мужчин с сумками, Тея почему-то вспомнила тюрьму. Все подались вперед, в поисках своего. Она немного растеряно осталась стоять на месте.
Андро задерживался, о чем-то разговаривая с капитаном. Тея поняла, что он еще там, еще не переключился. Потом заметил ее, и Тея осторожно улыбнулась в ответ на его взгляд. Андро подошел, взял под фуражку:
— Здравствуйте, товарищ Литвиненко.
В этом была уже столько роль старпома, из которой он не успел выйти, а скорее шутка, напоминание о ее замужнем статусе. Тея в ответ быстро поцеловала, ощутив на мгновения запах одеколона, более теплый и мягкий на живом теле, и взяла под руку, разворачивая Андро к стоянке, где их ждали машина и Дато.
Дато довез их домой и деликатно исчез.
Андро фирменным жестом потянул галстук, одновременно осматриваясь. В гостиной Тея ничего не меняла, кроме стекол серванта.
— Как тебе замена?
— Очень, — кивнул он. — Почти будто так и было.
В его комнате она не меняла вообще ничего. И с интересом наблюдала, как он приоткрыл дверь в бывшую спальню Олеси Николаевны.
Андро постоял, посмотрел с порога, повернулся. Тея ждала его мнения, впечатления от ремонта, а увидела в глазах недоверчивую радость.
Взъерошив затылок, Андро сказал:
— Черт! Надо было сначала в душ.
И Тея рассмеялась — настолько искренним, почти мальчишеским был жест и прямыми — слова.
— Иди, я подожду.
Пока он принимал душ, она немного нервно проверила накрытый на кухне стол, прикидывая, не переставить ли некоторые тарелки под пленку в холодильник, чтоб не заветрились.