Она подняла на него глаза — усталые, покрасневшие от бессонной ночи. Чемодан стоял у двери — маленький, будто она боялась взять с собой слишком много прошлого.
— Я люблю тебя, — тихо сказал он. Самые простые слова в мире. И самые сложные. Он произнес их так, словно это был последний глоток воздуха перед погружением в бездну.
Часы на стене тикали безразлично. Время, которое раньше принадлежало им двоим, теперь неумолимо разделяло их.
— Я тоже любила тебя, — ответила она. Прошедшее время резануло по сердцу. — Когда-то. Но не сейчас!
Последние слова она почти выкрикнула. Не ему — себе. Чтобы убедиться в том, что поступает правильно.
Дождь усилился. По стеклу побежали дорожки капель, искажая мир за окном — точно так же, как слезы искажали реальность в её глазах.
Она закрыла перед его носом дверь и задвинула на всякий случай щеколду. Щелчок был таким громким, словно точка в конце предложения.
Анна знала, что у Михаила были ключи. Как благородно с его стороны, что он ими не воспользовался.
Она прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Ноги ее не держали. Вся решимость, вся твердость, которую она демонстрировала, испарилась, как утренний туман. Слезы подступили к глазам, но не пролились. Наверное, их просто не осталось.
Анна посмотрела на свои руки. Обычные руки. С коротко остриженными ногтями. С маленьким шрамом на указательном пальце — порезалась, когда готовила ему ужин на годовщину свадьбы. С обручальным кольцом, которое вдруг стало таким тяжелым.
Она сняла кольцо. Впервые за двенадцать лет. Положила на полку в прихожей, рядом с ключницей. Без драмы. Без надрыва. Просто сняла, как снимают неудобную обувь в конце долгого дня.
И почувствовала странное облегчение. Словно сбросила тяжелый груз с плеч.
Впереди была неизвестность. Пугающая и манящая одновременно. Домик у моря. Два месяца одиночества. Шум прибоя. И целая жизнь, которую предстоит заново собрать из осколков. Вновь обрести себя.
Она поднялась с пола. Вернулась к чемодану. Методично продолжила собирать вещи.
Чемодан казался неожиданно легким. Закрыв квартиру на ключ, она решительно вызвала такси.
Из окна такси, по дороге в аэропорт, она увидела, как ветер колышет ветви акации. Белые цветы кружились в воздухе, словно снежинки. Весенний снегопад. Символ перемен.
В кармане завибрировал телефон. Она достала его, разблокировала.
Пришло еще одно сообщение от Михаила: "Я буду ждать тебя. Сколько угодно".
Анна выключила телефон и убрала в сумку. Ответ она найдет позже. Когда будет готова. А сейчас…
Сейчас ей предстояло другое путешествие. Не на морской берег. А внутрь себя. Туда, где когда-то была та Анна, которую она потеряла, став женой Михаила. Туда где ей теперь предстоит отыскать себя.
Глава 12
Автобус остановился на маленькой станции, и Анна вышла, щурясь от яркого солнца. Она наконец-то приехала в Витязево.
Анна стояла посреди небольшой площади с потёртой брусчаткой, вдыхая солёный воздух, смешанный с запахом хвои и чего-то сладкого — может быть, чурчхелы и варенья, которые продавались в маленьких лавочках неподалёку. Вокруг шумел южный поселок: женщины в ярких платках зазывали туристов на частные квартиры, смуглые дети бегали с мороженым, старики в соломенных шляпах неторопливо играли в шахматы под тентом кафе.
В этой суматохе Анна почувствовала себя странно спокойной. Словно шум волн, доносившийся откуда-то издалека, смыл всё то, от чего она бежала.
Она поправила лямку рюкзака, взяла свой небольшой чемодан и достала из кармана измятый листок с адресом. Домик у моря. Какие простые и в то же время волшебные слова.
Это было маленькое белое строение с голубыми ставнями и покосившейся калиткой, которая жалобно скрипела при каждом порыве ветра. Во дворе росли две оливы и старый гранатовый куст, усыпанный крошечными плодами, которым ещё предстояло набраться сока и цвета.
— Ничего особенного, конечно, — сказала хозяйка, пожилая женщина с глубокими морщинами и ясными глазами, — но зато море в трёх минутах ходьбы. Просыпаешься утром, и первое, что слышишь — его шум. А закаты такие, что словами не опишешь.
Анна кивнула, уже зная, что останется здесь. В этом домике с выцветшими занавесками и скрипучим полом было что-то, что напоминало ей детство. Может быть, запах — смесь соли, лаванды и старого дерева.
— Я возьму его, — сказала она, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо.
Хозяйка, представившаяся Ниной Петровной, одобрительно кивнула и протянула ключ — старомодный, тяжёлый, с замысловатым узором.
— Береги себя, девочка, — сказала она так, словно видела Анну насквозь. — И дом береги. Он любит, когда в нём живут с открытым сердцем.
Первый вечер в новом доме Анна провела на крыльце, завернувшись в старый плед, обнаруженный в шкафу. Она смотрела на звёзды — таких огромных и близких она никогда не видела в Москве — и впервые за долгое время чувствовала, что может дышать полной грудью.
На следующее утро она проснулась от солнечного луча, пробившегося сквозь щель в занавеске. Лёжа в кровати, слушая далёкий шум моря и крики чаек, она вдруг поняла, что не помнит, когда в последний раз просыпалась без тревоги, без этого тяжёлого комка в груди, который стал её постоянным спутником.
Анна потянулась к тумбочке, где лежала маленькая записная книжка в кожаном переплёте. И начала писать. Сначала неуверенно, подбирая слова, потом всё быстрее, словно прорвало плотину.
"1 июня. Витязево. Первое утро. Странно, но я чувствую себя на своём месте. Словно этот маленький дом ждал именно меня. И море тоже. Вчера долго стояла на берегу, смотрела, как волны слизывают мои следы на песке. Может быть, так же постепенно смоет и всё то, что я привезла с собой — обиду, боль, разочарование?"
Дни потекли размеренно и просто. Утром — кофе на крыльце и наблюдение за тем, как просыпается мир. Потом — долгие прогулки вдоль берега, когда волны лизали босые ступни, а ветер трепал волосы. Днём — чтение в тени олив или короткий сон, убаюканный жарой. Вечером — новые записи в дневнике и разглядывание звёзд.
Постепенно Анна начала знакомиться с местными. С Ниной Петровной, которая иногда приносила свежую выпечку и рассказывала истории о море и людях, живущих рядом с ним. С Георгием, продавцом в маленьком магазинчике, который всегда откладывал для неё самые спелые персики. С Мариной, художницей, рисовавшей акварелью морские пейзажи прямо на пляже и однажды подарившей Анне небольшой эскиз — кусочек моря в рамке.
Но особенно она полюбила местную библиотеку — маленькое здание с колоннами и скрипучим паркетом, где пахло старыми книгами и тишиной. Там работала Софья Андреевна, пожилая женщина с аккуратным пучком седых волос и глазами цвета морской волны. Она безошибочно угадывала, какие книги понравятся Анне, и всегда находила время, чтобы обсудить прочитанное.