— Хотя… — Анфиска кладет пакеты в багажник, — я за Антошку не переживаю.
— Почему?
— Он другой, — смотрит на меня. — И он бы, если бы… — сглатывает, — если бы он сейчас нашел тест ДНК, то все бы сказал тебе, — хмыкает, — если бы не поленился прочитать и все понял. Мог бы и не понять, что нашел.
Мне приходится согласиться с тем, что Антон мог бы и не понять, что нашел в бардачке. Он мальчик умный, но у него есть проблемы с восприятием текста.
— Вот если бы он вслух прочел, то тогда бы все понял, — захлопываю багажник.
— И как теперь жить? — сипит Анфиска.
— Учиться, — подхожу к ней и поправляю ворот куртки, всматриваясь в глаза, — встречаться с друзьями, рисовать новые наряды, не забывать об отдыхе, полноценном питании. Анфиска, тебе офигительно повезло сейчас. Ты взрослая, ты живешь отдельно, учишься. Ты отпочковалась от родителей и идешь по своей дороге.
— Но…
— Да ты волнуешься, тебе страшно за каждого из нас, но всю эту кучу дерьма должны разгрести мы, я и твой папа, — мягко улыбаюсь. — Знаешь, я так хочу сейчас тоже быть студенткой… — делаю паузу и говорю. — Однако у меня будет к тебе просьба.
— Какая?
— Антошку может тряхнуть, Анфиса, — поправляю на ее голове берет. — Он может рвануть к тебе…
— То есть ты ему не скажешь о том, что я покрывала…
— Зачем? — немного прищуриваюсь.
— Не скажешь? — в уголках глаз вспыхивают слезы.
— Нет, и не вижу в этом необходимости, — вздыхаю. — Если он рванет к тебе, Анфис, ты будешь готова принять его? Он будет искать поддержку.
— Да, мам…
— Может, он проявит чудеса благоразумности, — я фыркаю, — но я сомневаюсь.
— Он ко мне, кстати, после школы часто заваливается, — Анфиска вытирает слезы.
— Я в курсе.
— После него такой бардак, — Анфиска цыкает.
— Я в курсе, — тихо повторяю я.
Анфиска приваливает к багажнику и смотрит перед собой.
— Мам, мне с каждым годом было все сложнее… В начале все было просто, а потом… Потом сложно и уже не сделаешь шаг назад. Я думаю, что папа чувствовал то же самое.
Я молчу. Мне наплевать, что чувствовал Руслан. Мне важно, что он предпримет теперь.
— Это так странно, — она опускает взгляд на кроссовки. — Мы одновременно очень и очень сблизились и отдалились. Это так нелогично, так непонятно… — смотрит на меня. — Я его люблю, мам, и ненавижу.
— Я не знаю, что тебе ответить.
— И ты не плачешь…
— Я привыкла плакать одна, — перевожу на нее взгляд. — И это неправильно, Анфиса, но вот так. Поехали?
Анфиса находит мою руку и сжимает:
— Я была плохой дочерью.
— Я не соглашусь, — слабо улыбаюсь. — Дети могут делать больно, обижать, лгать и даже искать выгоду, как и любой другой человек, однако всегда приходит время, когда все приходится осознать и сделать вывод. И многое зависит именно от тех выводов, которые можешь ты сделать. Это и есть взрослая жизнь, Анфиска. И, кстати, выводы никогда приходят сразу.
— Я опять хочу… мам… кричать, что против…
— Покричи, — пожимаю плечами.
— А ты когда кричать будешь?
— Однажды покричу, — вздыхаю я.
— Одна? — едва слышно спрашивает Анфиса. — Покричи сейчас, мам. Вот сейчас. Ты меня из дома не пустила, а я тебя в машину не пущу, пока не покричишь. И да, я опять иду на шантаж, — усмехается. — В этом я мастер.
Глава 22. Она меня ненавидит
Паркуюсь, отстегиваю ремень безопасности, сжимаю руль и прижимаю лоб к ребристой баранке.
Ну, покричала я на парковке возле супермаркета, распугала людей и получила угрозы от бабулек, что для нас с Анфиской вызовут полицию вместе с психушкой.
О, я бы не отказалась от психушки.
А что?
Сидишь в четырех стенах и тебе ничего не надо решать со своей жизнью кроме, как пить таблетки и тихо себе лежать на койке, пуская слюни.
Кстати, не зря говорят, что безумцам улыбается судьба, потому что она сама та еще чокнутая стерва, которая преподносит женщинам измены и внебрачных детей.
А еще жизнь, похоже, ждет от людей жестокости, ведь она упрощает жизнь в разы.
Будь я человеком, в груди которого много злости, то Аня бы осталась в детском приемнике с мокрыми колготками, Анфиса бы вылетела из квартиры под мои крики “предательница!”, а Антошка на рыбалке получил бы звонок от мамы, которая бы в красках рассказала, какой у него отец мерзавец.
А после я бы собрала вещи в один чемодан и свалила в закат. И пусть папа сам разруливает ситуацию с детками.
Но он бы не разрулил.
Он бы закрутил все куда круче и уродливее, потому что в решении сложившейся проблемы он посмотрит прежде всего на себя любимого, а не на других.