Ясно.
Мама психует, пока купает ревущую дочь. Сильно трет жесткой мочалкой, тянет волосы, когда их вспенивает.
— А еще… — Аня поднимает на меня взгляд, — я чуть не утонула… Никто мне не верит, но это правда.
Отставляю кружку с остатками холодного какао. Не существует таких культурных слов, которые бы описали весь этот кошмар.
— Поэтому боюсь.
— Тогда я тебе покажу один фокус с водой, — улыбаюсь я. — И для этого необязательно купаться. Просто хочу тебе кое-что показать.
— Что?
Встаю:
— Идем.
У двери оглядываюсь. Аня сидит и молчит.
— Я тебя не буду силой купать, — тихо отзываюсь я. — Я тебе обещаю. Ты мне веришь?
Аня чешет щеку, кивает и соскакивает с дивана.
И вот, мы в ванной комнате. Аня стоит у порога и не подходит ближе. Я вытаскиваю из ящика пластиковую бутылку с перламутровыми гранулами для ванн.
— Смотри. Это волшебная соль, — сажусь на бортик, открываю бутылку и засыпаю гранулы в воду. — От самих фей.
— Фей не бывает.
— Значит, меня обманули, — печально вздыхаю и медленно размешиваю теплу воду рукой.
Детское любопытство сильнее страха. Аня подходит к ванной, замирает у бортика и округляет глаза.
Вода переливается перламутровыми волнами и мелкими блестками.
— Ого, — шепчет он.
— И смотри, — поднимаю руку к свету, — блестит. Я почти фея.
Кожа вспыхивает искорками, и Аня опять охает. Затем она касается руками воды, смотрит на свои ладошки в мелком шиммере и переводит взгляд на меня:
— Я могу вся блестеть?
— Может быть, — неопределенно отвечаю я.
Трет нос и решительно снимает футболку. Через минуту она уже сидит в воде. Немного испуганная, но глаза горят тихим восторгом.
Набирает в ладошки воду и поливает плечи, а затем замечает розовую бутылку с гелем для душа. На этикетке — аппетитные клубнички.
— Хочешь понюхать? — подхватываю бутылку, с щелчком открываю ее и подношу к носу Ани.
— Ягодками пахнет.
— А на вкус не очень.
Аня удивленно смотрит на меня.
— Да, я пробовала его на вкус, — вздыхаю. — Невкусно. Горько и противно. Хочешь попробовать?
Недоверчиво распахивает глаза. Я встаю, наливаю в пластиковый стаканчик воды, и возвращаюсь к Ане.
— Давай кончиком языка, — протягиваю бутылку с гелем для душа. — Лизни.
Аня с сомнением касается языком густой капельки на крышке, фыркает, кривится и я ей сую стакан с водой:
— Полощи рот, полощи. Фу, фу, фу, невкусно.
Полощет рот, выплевывает воду и взвизгивает:
— Невкусно!
— Да, совсем невкусно! Такой обман!
И Аня смеется. Звонко, беззаботно и громко. И я смеюсь, заразившись детским восторгом. Ненадолго мне становится легко и весело.
— Ты смешная, тетя Агая, — Аня хрюкает, — странная.
— Я знаю, — смахиваю слезу. — Ну… — выдыхаю. — Будем только блестеть или еще вкусно пахнуть клубничкой?
— Не знаю… — Аня неуверенно затихает.
— Давай ладошки, — протягиваю бутылку, — сама решишь.
Наливаю гель для душа в протянутые ладони, и Аня неуклюже размазывает его по шее и плечам. Потом груди. Помогаю ей встать, и Аня сосредоточенно намыливает живот. Даже тихо пыхтит.
— Я буду клубничной феей, — шепчет она и осторожно опускается в воду. Смотрит на меня. — А волосы?
— Сама или помочь?
— Помочь, — едва слышно отвечает Аня. — С тобой почему-то нестрашно.
Касаюсь ее щеки и вглядываюсь в детские глаза, в которых затаилась тоска, но сейчас Ане моя жалость ни к чему. Жалость — не про безопасность, уверенность и спокойствие. Руслан ее нехило тряхнул своей правдой, которую, похоже, детская психика заблокировала.
— У меня три шампуня на выбор. Все перенюхаем?
Аня кротко кивает, смывает пену с плеч, разглядывая перламутровые разводы в воде.
— Так, — тянусь к бутылкам с шампунем на портике ванны. — Что у нас тут есть?
Глава 28. Ты знал
— Тетя Агая, — сипит Аня в темноте. Замолкает на секунду и спрашивает еще тише. — Она правда мой папа?
— Да, — смотрю перед собой. — Он твой папа.
Затихает, и я молчу.
— Ты за это на него обиделась?
— В том числе, Аня, — честно отвечаю я.
— А на меня почему не злишься?
— Потому что, Аня, ты тут ни в чем не виновата, — нахожу ее руку и мягко сжимаю. — Послушай… Тебе сейчас ничего непонятно и очень страшно…
— Да.
— Но правда в том, что это не навсегда, — ласково говорю. — Ты хорошая и смелая девочка…
И слезы катятся по щекам. Почему именно сейчас?