- Я папу наберу, - киваю маме, входя в квартиру.
Отец отвечает сразу.
- Кристюша, где ты?
- Дома уже. Мама забрала. Пап, они поехали?
- Поехали. Куда бы они делись.
Толика светлой надежды мелькает в груди.
- Увезли его?
- Кого?
- Насильника, - выговариваю чётко.
- Нет, Кристюш. Слишком белый этот хлеб.
- Как? Как так? Я же видео прислала. Она же на нём кричит! Я видела, как он…
- Дочка, не по зубам он. Ты как там оказалась?
Лгать папе не хочется, но стыд пересиливает:
- К подруге приехала. С… беременностью поздравить… - говорю, а у самой руки и ноги дрожат.
Она кричала, что беременна. Я не ослышалась. Я точно не ослышалась.
- Кристюш. С матерью побудь. Пусть чай тебе сделает. Я как домой приеду, поговорим. Хорошо?
- Папа, но она же…
- Её в больницу повезли. Окажут там помощь. Не с ним она.
Киваю:
- Спасибо большое. А в какую больницу?
- Не знаю.
- Пап, ты же там работаешь…
- Кристюш, я бы тебе не солгал.
Укоряю себя за недоверие к отцу. Он столько для меня сделал.
- Прости. Спасибо большое, что помог. Спасибо. Надеюсь… Ал… - чуть не называю её Аля на его манер. Становится ещё противнее от самой себя. Я не он. Я сделала ей больно, но я не он. – Алевтина скоро поправится.
- Непременно.
Прощаюсь с отцом. Мама стоит рядом, слушает, сложив руки на груди.
У меня глаза на мокром месте. Отнимаю телефон от уха и кидаюсь обнимать её. А сама рыдаю. Вою, как белуга.
- Мамочка… мама…
Есть ли кто у Алевтины Григорьевны, с кем она может выплакать такое горе?
- Дочка, Кристиночка… родная моя, что случилось? Кто сделал такое с тобой? Кто тебя обидел?
Качаю головой, смотрю на маму. Стыдно. В таком сознаваться стыдно.
- Мам… Николай, мужчина мой… женат…
- Ты же говорила, что разводится. Давно не живут вместе.
Снова качаю головой. Вижу по глазам её, что она всё поняла. Наверное, раньше меня, влюблённой дуры. Но сказать надо. Даже если страшно, но правду надо обличить в слова. Больно это или нет.
- Они живут вместе. Он солгал… она видела нас сегодня… а потом… Мамуль, ты не поверишь. Это слишком нереально… он её… её… изнасиловал…
11. Кристина: Алевтина Григорьевна
Мама делает очередную чашку чая с малиной. На улице жара, а мне холодно в тёплой маминой кофте.
- Не кори себя, - тёплая рука мамы гладит меня по спине. – Ты не знала.
- Могла бы догадаться, - бурчу я на себя.
- Влюблённое сердце ничего не замечает.
Снова думаю об Алевтине Григорьевне. А ведь я даже имя её узнала странным образом.
- Поверишь, мам… он сам мне её показывал, - смотрю на маму. Вижу, как в серых ясных глазах отображается непонимание. – Как-то спросила его, каким он был в молодости? Фотографии попросила показать. Он альбом достал. Наверное, забыл, что в самом конце их свадебное фото. Помнишь, делали такие с ленточками в рамке…
- Да-да, мы с отцом такое тоже делали.
- Николай и Алевтина Назаровы, - я словно видела то фото перед собой. – Наверное, чтобы показать, как далеки они друг от друга, он назвал её Алевтина Григорьевна. А когда делал с ней… называл Аля.
Внезапно мне стало противно. Сокращённое имя Алевтины Григорьевны звучало в голове его голосом. Мерзким отвратительным голосом, марающим всё вокруг.
- Кристин, ты сделала всё правильно.
Качаю головой. Не всё я сделала.
Всё было неправильно. Женатый мужчина. Розовые очки.
- Полиция просто уехала. Надо было его вазой треснуть или ещё чем…
- Так только в фильмах бывает. А если бы он заметил и тебя тоже? А если бы ударила так, что убила бы? Доченька, ты сделала самое правильное на тот момент. Вспомни курсы по вождению. Как вести себя при аварии?
- Успокоиться. Включить аварийку. Выставить треугольник. Надеть жилет, если ночь, - бубню я, понимая, что мама пытается помочь. Что надо идти навстречу. – Если собственной жизни ничего не угрожает, проверить, нет ли пострадавших.