Как никто не замечает?
Почему я оказалась рядом с таким человеком?
Как любовница моего мужа могла прийти спасть меня?
Бред. Просто насмешка надо мной. Она ведь связалась с этим ублюдком и может оказаться такой же, как он.
Она бегло осматривает меня.
- Вы сможете подняться? Я взяла машину на прокат. Отвезу вас в безопасное место. Здесь одежда…
- Я с тобой никуда не поеду.
Кристина нервничает. Теряется, но пытается говорить.
- Не хотите, езжайте сами. Я вызову такси. Или ещё что. Только чтобы увезли вас подальше отсюда. Даже я знать не буду. Просто давайте немного поторопимся. Мои деньги не всем могут закрыть рот. Борис сказал, что отошёл на часик, кофе попить. А мы пока доберёмся до ворот… Пожалуйся, Алевтина Григорьевна, умоляю, доверьтесь мне на один короткий миг.
- С чего бы? Как я могу доверять любовнице мужа? Ты обманывала меня вместе с ним…
- Не доверяйте, - смотрит на меня испуганными блестящими глазами. – Проклинайте меня. Но дайте увести вас отсюда. Я никогда себе не прощу, если оставлю вас здесь. Я знаю, что такое измена. Я знаю, что такое ежедневные побои. Я тоже женщина, над которой издевался муж. Если мы, женщины, не будем помогать друг другу, кто ещё? Кто ещё, когда в жизни такие мужчины?
Вновь холодок по спине.
- Он ведь не с тобой так? – спрашиваю снова, не веря, что он ни разу не запугивал её.
Кристина удручённо покачала головой.
- Пока что не так. Но он на грани. Пожалуйста, Алевтина Григорьевна, поторопимся. Пожалуйста. На колени встану, только скорее! Я честно не могу оставить вас вот так. Особенно, когда знаю, что они задумали.
14. Алевтина: Просто Алевтина
Едва переставляя ноги, я пошла за Кристиной. Просто подумала, что хуже быть не может. Изнасилованная человеком, которому верила всю жизнь, растоптанная и униженная на пороге молчаливого рабства, что ещё со мной может случиться?
Потеря ребёнка?
Но… может, так даже лучше?
От ужасной мысли вздрагиваю.
- Алевтина Григорьевна, осторожно. Тут высокая ступенька. Даже если противно, пожалуйста, обопритесь на меня, – Кристина старается поддержать меня.
Она верно понимает, что я её не просто касаться не желаю, я видеть её не могу и желаю ей сгореть в аду. Но опираюсь, потому что тяжело. Очень тяжело. Голова мутная, перед глазами стелиться самый настоящий туман, а звуки заставляют мозги сплющиваться. Меня тошнит. Желудок наливается камнем.
- Куда мы поедем?
- Тише, чуть позже. Чтобы не услышал никто, - шепчет она. – Мы пройдём больничным садом. Выйдем через станцию их скорой. Там охраны особой нет. У нас ещё немного времени. Но пройти надо прилично.
Идём между деревьями. Летняя трава приятно пахнет. Вечерний жар гуляет между деревьев, а мне холодно и тошно.
Одежда, привезённая Кристиной, мешковатая, очень удобная. Кроссовки тоже, хоть немного больше. Наверное, было тяжело определить мои размеры, увидев меня так коротко. Кажется, за пару дней я потеряла половину себя. Нет, не мужа, а себя прежнюю и несколько килограмм «хорошей жизни».
- Вот так, - осматривается она, помогая мне перебраться через ограду чего-то, что напоминает палисадник. – Совсем немного осталось. Они кололи вам сегодня?
- Много чего. С утра… - пытаюсь вспомнить, но морок в мыслях не даёт. – Милана эта…
- Давала успокоительные, - Кристина помогает мне найти нужные слова. – Борис сказал, вы только спать должны. Он не решился давать так много, как заставляли. Однако не всё было успокоительными. Надо было… ну, ребёнок… и появился бы повод сказать, почему вы…
- Сошла с ума?
- Да, - она коротко кивает. – Давайте постараемся отложить этот разговор. Я зря сейчас начала, и без того тяжело.
- Значит, Борис Егорович лгал мне.
- Сказал, пришлось. Тише. Давайте о другом. Люди впереди, - Кристина указывает глазами на идущую навстречу пару. – Тёть Маш, разве папа не говорил, что завтра заедет?
- Вроде говорил, - быстро подыгрываю ей, удивляясь, насколько быстро она приспосабливается. – А разве не на следующей неделе?