Кристина понимающе кивает:
- Мне кажется, я тоже. Даже сейчас будто бы… не знаю. Наличные я вам всё равно оставлю. Если он и вашу карту отслеживает, не помешает.
- Он о ней не знает.
- Не помешает, - повторяет она упрямо. – Сумку точно проверили и собрали. Почему-то не спрятали от вас, оставили в палате. Наверное, и карточку приметили.
- Скорее всего, - соглашаюсь с ней, ведь никто не мешал ни ему, ни кому-то ещё пошарить в моей сумке. Телефоны не сами пропали. – Надеюсь, не положили чего своего, - начинаю проверять кармашки.
- Здесь бельё сменное, - Кристина переключает моё внимание на вещи. – Простите, что всё большое. Я размера не знала. Ориентировалась на то, что мама обычно берёт. Мягкое и всё такое.
- Всё хорошо. Спасибо за это. Ты не должна была мне помогать.
- Люди должны помогать друг другу, - снова упрямится. – Иначе кто мы такие, если на всё глаза закрываем? Решите сами, куда дальше. Здесь билет на межрегиональный автобус. Этот на поезд. Сойти можно на любой станции. А документы…
- Водительские права, паспорт – всё на месте. Не достали, к счастью. Наверное, для перевода сложили аккуратно, чтобы не искать потом, - рука моя нащупывает в подкладке сумки дырку, которой никогда раньше не было. Просунув в неё пальцы, я вздрагиваю. Однако тут же успокаиваюсь. – Мой телефон он разбил. А этот мне подложили.
Достаю телефон.
Понимаю.
Это его.
Предмет становится в ладони сущим камнем, который хочется выкинуть в окно.
Кристина быстро берёт мобильник в руку:
- Точно не ваш?
- Его.
- Выключен. А если внутрь что засунули? Я открою?
- Он же вроде…
- Это старая модель. У них аккумулятор сменить можно, - Кристина открывает косметичку, достаёт пилку и маникюрные ножницы. – Друг мой, Дениска, таким занимается. Вот, смотрите, - она что-то ловко поддевает, чехол снимается. Затем вставляет пилку в ложбинку сбоку, надавливает, и мобильник раскрывается, щёлкая.
- Сломался?
- Это защёлки, - поясняет она, всматриваясь. – Аккумулятор на месте. Карты под ним нет. И в плате вроде ничего такого.
- Сюда вряд ли что-то можно засунуть, - оцениваю я, что она мне показывает. Внутренности телефона настолько компактно упакованы, иголку не подложить.
- Есть вероятность, как только мобильник в сети окажется, его найдут. Знаете, программы такие есть, - Кристина собирает части телефона обратно. – Может, поэтому подложили.
- Он лежал за подкладкой. Кто-то дырку сделал. Пока я рукой не начала щупать, даже не заметила, что он в сумке.
- Борис? – видно, Кристина сама не верит в сказанное.
Качаю головой, не зная ответа.
- Ладно, им пока не воспользоваться, - рассуждаю я, пряча старый мобильник в сумку.
- На всякий случай не вставляйте в него симку и не выходите в Интернет. А лучше, я сейчас схожу вниз. Куплю какой. Рядом с кафе какой-то магазинчик вроде…
- Нет, Кристин. Мне не понадобится.
- Как же человеку без телефона?
- В моём детстве ни у кого не было телефонов, - пытаюсь улыбнуться. Не Кристине. Разнице в годах между нами. – Я ещё не скоро кому-нибудь позвоню.
Она понимающе кивает. Или мне кажется, что понимающе.
- Хорошо. Деньги оставлю, - настаивает Кристина. У меня нет сил противостоять её упрямству. – Алевтина, - смотрит на меня оленьими глазками. Держит слёзы. Такое видно по блеску в глазах. – Если найдёте в себе силы, пожалуйста, не проклинайте меня.
*Прим.: Выбранные городские пункты и названия чистая случайность.
17. Кристина: Свет
Руки мои тряслись всю дорогу с той самой минуты, как папа дал адрес больницы.
Запугать Бориса Егоровича оказалось сложной задачей. Очень сложной. В итоге назвала имя отца, раскрыла секрет, что у меня есть видео с изнасилованием и данные о лекарствах, которые они давали Алевтине. Я купила информацию у некой Миланы.
Выживает ли после таких эмбрион?
Начинаются ли отклонения?
Как быстро человек сходит с ума?