Неправда, что необучаемая. Неправда всё это.
Никакая не больная моя девочка. Просто немного особенная.
- Спасибо! Спасибо!
- Да. Рада говорит «спасибо».
- Хвост! Виляет хвост! – снова визжит и смеётся, словно впервые видит.
- Да. Прям так и говорит тебе. «Спасибо, Лесенька».
С Лесей всегда весело ходить. Под её озорной смех любая дорога кажется скорой.
До крохотного домика почты добираемся быстро.
Даю непоседе опустить письмо в замёрзший почтовый ящик. Сегодня нам поручили купить в магазине при почте несколько безделушек. У Паши скоро День Рождения. Хочет он машинку. Обязательно красную. Лизонька просила заколку для волос. Мелочи, а дети им так радуются.
Раду на почте все знают. Никто не против, когда мы заходим вместе с собакой внутрь. Обязательно со всеми здороваемся. Говорим о снеге и похолоданиях. Рада ведёт себя смирно, отыскивая себе уголок.
- Леся, не крутись, - мягко замечаю я, когда Леся начинает бегать. В такой ситуации её стоит отвлечь и немного осадить, чтобы не переволновалась. – Леся. Иди ко мне. Иди скорее. Давай, моя хорошая. Давай, моя маленькая птичка. Иди сюда.
- Как мать и дитя, - замечает Ирина Павловна, наш бессменный почтальон.
Крепкая женщина, давно на пенсии, но вечно в строю. Недавно ей выделили велосипед. Но на нехитром транспорте в такой снег не поедешь. Ирина Павловна с громадной сумкой снова будет обходить дома односельчан пешком, разносить письма, газеты и лёгкую снедь.
Когда вижу её, невольно думаю о доле, выпавшей на её плечи. Смелая сильная женщина, рано схоронившая мужа и двоих детей, каждый день бегущая от одиночества с гордостью и смелостью.
Ещё недавно мне казалось, что во мне есть смелость. Хотя бы та капелька, доставшаяся мне от Кристины.
В итоге я здесь, сбежавшая и напуганная.
- Как семья, - улыбается Ирина Павловна по-доброму и без хитрости.
- Да, наверное, да, - улыбаюсь я в ответ. – Леся, надо выбрать машинку и заколку. Ты помнишь какие?
- Да.
- Найдёшь?
- Да! – её бодрый ответ подкрепляется сияющими огромными глазами, полными предвкушения.
Маленький шопоголик. Ей только дай возможность что-нибудь купить.
Ещё недавно я будто бы была такой же. Но теперь вожу безразличным взглядом по почти пустым полкам. Сердце моё желает отвергнуть всё. Очиститься и стать белоснежной, как снег кругом. Стать кем-то другим, похоронить прежнюю себя, нынешнюю и даже будущую.
Я до сих пор не смогла измениться.
Будто всё ещё принадлежу ему.
- Как здоровье? Скоро уже? – спрашивает Ирина Павловна с заботой. Ко всем она так. Хоть к запившему соседу, хоть к напроказничавшему мальчишке.
- Скоро-скоро. Время летит, не замечаю. А как вы?
- Газеты сегодня только. Вчерашние, что не донесла. Снег лежит, письма задерживаются. Полина Дмитриевна расстроится. Ждёт посылку от внуков, но кто ж поедет в такую погоду?
- Придёт, всё придёт. Ничего не потеряется.
- То же ей говорю. Вероника Степановна, - обращается она к начальнице нашей крохотной почты, - всё взяла, пошла разносить.
- С Богом, Ирина Павловна. Идите аккуратно. Если что, подавайте сигнал. Толика вызвоним. Он на скорой по лесу доберётся.
- Ай, не в первый раз, - женщина машет рукой и уходит, натягивая на голову в берете капюшон.
Я хочу пойти к Лесе, но взгляд мой цепляется за включенный пузатый телевизор. Новости, первый канал.
- Алевтина? – зовёт меня Вероника Степановна. – Марки нужны?
Киваю, пропуская вопрос мимо ушей, и прислушиваюсь к голосу из телевизора.
- Продолжается громкое расследование… Прокурор, Константин Карцев выступил…
Внутри меня что-то сжимается со страшной силой. Предчувствие. Ужасное и неотвратимое.
- Алевтина? – Вероника Степановна внимательно смотрит на меня.