На бесчувственных ногах вхожу в комнату, пока они целуются, увлечённые друг другом.
Хочу сказать. Хоть что-нибудь сказать! Хоть слово!
Горло онемело. Всё застряло в груди. Только кровь яростно гуляет по телу, чтобы охладеть в пальцах рук. Пульсирующий жар делает мои щёки горячими, когда всё остальное стынет.
- Аля?
Моё имя…
- Ой, - любовница мужа стыдливо прикрывается одеялом. – Это же…
- Блядь. Аля, это не то, что ты думаешь.
Как типично. Как банально. Ужасно. Хуже некуда.
А голова кивает ему в ответ.
- Конечно, - выдавливаю из себя шёпотом. Зачем спорить? Зачем? – Конечно. Это… другое… да…
Разворачиваюсь, чтобы уйти. Заставляю ноги двигаться. Шаг. Ещё. Уже бегу по лестнице вниз. На плече до сих пор сумка висит. Только обуться. Сбежать. Уехать…
- Аля! – кричит муж.
Не хочу его видеть! Не хочу слышать его голос!
Предатель!
Изменник!
Почему я не кричу ему? Почему слова застряли в груди?
- Аля! Стоять! – зовёт громче, подбегая ко мне.
- Отвали! – каким-то чудо выкрикиваю я в ответ. – Не трогай меня! Не трогай!
- Коля, - робкий голос любовницы мужа. – Так вы…
Она стоит на втором этаже и смотрит на нас. Смотрит, как Коля схватил меня за руку, как я пытаюсь выбраться.
- Пусти!
- Аля! Успокойся! – рявкает он.
Сильные руки мужа перехватывают мои. Сумка болтается между нами. Я кричу чтобы пустил. А он кричит, чтобы я успокоилась.
Две составляющие, которые невозможны друг для друга.
Как мы… теперь.
- Нам надо поговорить! – снова орёт, будто я глухая.
- Мне не надо! – огрызаюсь зло, смотря в его горящие гневом глаза.
Ещё недавно такие любимые карие глаза. Цвета его любимого коньяка.
Как больно… как больно…
- Пусти меня! Пусти!
- Прекрати орать! – властный тон, не терпящий неподчинения.
Не со мной!
Я пытаюсь выбраться, бьюсь в его руках, хватающих меня.
- Пусти! Пусти!
- Коля, а…
- Иди домой! Давай, Кристина! – кричит на неё. – Аля! Замолчи!
- Отпусти меня! – крик срывается на истерику. – Пусти! Дай уйти!
- Аля! – муж ставит меня на ноги и трясёт, как сумасшедший.
Он выше меня почти на две головы. Его увлечение охотой сделало его тело выносливым и сильным. А мои старания кормить мужа правильно, помогли ему поддерживать приличный вес, который Коля с такой лёгкостью теряет от стресса.
- Пусти… пусти!
Кричу и плачу. Не замечаю, как Кристина исчезает из нашего дома. Пытаюсь не смотреть на мужа. Потому что он такой… чужой.
Я бывшая.
Да.
Я определённо бывшая.
Но не больная, чтобы не понять, что это конец.
- Аля! – рявкает Николай.
Я мотаю головой, захлёбываясь в рыданиях. Он отпускает мои руки, которыми я тут же закрываю лицо.
- Развод… развод… - шепчу.
- Что? Что ты сейчас сказала?
Поднимаю на него глаза полные слёз, боли и отвращения, чтобы закричать прямо ему в лицо:
- Развод!
3. Алевтина: Никакого развода
- Не неси чушь! – громко шикает на меня, насильно усаживая на стул за обеденным столом. – Никакого развода не будет, – цедит сквозь зубы. Те самые, белоснежные, потому что записываю его на чистки, покупаю специальную зубную пасту, слежу, чтобы зубная нить всегда была с собой…
Для кого? Боже! Для кого?
- Будет, Коля. У тебя теперь другая, - стараюсь сдержать голос, ломающийся от плача. – На ней женись…
- Это просто временное увлечение, пока ты… - осекается.
- Пока я пытаюсь тебе родить?
- Мне? Мне рожать не надо. У нас никогда не будет детей. И ты об этом знаешь, – говорит жёстко, не жалеет. – Пора прекращать играть в жертву.