Тяжело.
- Я хотела бы начать с просьбы, - зацепилась я за главное, ради чего всё начала. Ради чего рассталась с Алевтиной, встающей рано утром, чтобы собрать Лесю и пойти с ней в курятник.
Я на самом деле не смогу это вернуть. Ни себя. Ни её. Ни его.
- Кристина Карцева, - чётко выговаривает Роман.
Несмотря на количество лекарств, замедляющих не только мир вокруг меня, но и всё внутри меня, я реагирую на ставшее мне таким дорогим имя.
То последнее, что я не отдам никому.
- Да, Кристина, - губы мои едва шевелятся. Внутри дёргается тонкая ниточка суеверного страха. Будто если я назову её имя, случится нечто ужасное. Ведь я не знаю, могу ли доверять человеку, желавшего уничтожить Николая Назарова, а вместе с ним, получается, и меня. – Где она?
- В частной клинике. Состояние тяжелое, но стабильное.
- Я хочу, чтобы к ней приставили охрану. Людей, которым вы доверяете и которых невозможно подкупить. Чтобы они даже отца её проверяли. Даже… мать… она…
- Мне нужны причины.
- Кристина видела слишком многое. В интересах… Николая, - руки сжимаются в кулаки, - чтобы она молчала или умерла. Мы… разозлили его. Её отец его не остановит. Хотя он не простой человек. Но для него даже Дорохов не стал помехой. Может, они давно работают вместе. Может, нет. Меня волнует не это. А Кристина.
Не без усилий мне удаётся раскрыть ладонь.
Взгляд Романа падает на крохотную флэшку.
- Вы поможете мне? – без дрожи в голосе с нажимом спрашиваю я.
Кристина ничего не сказала о маленьком USB-стике, предоставив мне возможность обнаружить её в косметичке. Прошло немало времени до того, как я решилась посмотреть, что на ней. Это стоило мне нескольких ночей без сна и водопады горя. Если бы не мысли о ней, о её безопасности, я бы точно утонула окончательно.
- Я бы помог вам и без этого, Алевтина. Я сказал, вы сама по себе уже достаточный повод.
Я отрицательно качаю головой:
- Он выкрутится. Мне ли не знать. Собранное здесь понадобиться и вам, и мне. Я хочу попросить вас помочь мне довести это до суда, чтобы… чтобы другие не пострадали. Вместе с Сабиной и Ликой я готова стать третьей. Только бы Кристина не стала четвёртой.
Я не хотела упоминать Сабину, а уж тем более покойную Лику в таком контексте. Но Кристина была важнее.
Лицо Романа резко стало острее. Нижняя челюсть напряглась. В теле натянулась тугая струна, заставившая его расправить плечи и посмотреть ваше моей головы.
Даже под туманом медикаментов я видела в глазах его боль. На миг в суровом образе проступило что-то очень личное. Что-то, что я видела в поджатых губах его идеальной супруги после смерти Лики.
Этого не скрыли даже фотографии.
Мне было противно от самой себя, потому что я воспользовалась чужим горем. Однако сейчас я не испытывала ничего. Я просто должна была не допустить новое горе.
- Вы знали, что Лика моя племянница?
Мне удалось уловить эмоцию шока внутри себя. Его голос, только что сильный и властный, звучал надломлено и вымученно. Лишь на миг маска треснула.
- Забудьте…
Я не стала извиняться, только кивнула и еле заставила себя не смотреть в пол. В серую плитку, замытую до жёлтых пятен, на которой побывало всё.
- Вы не поможете мне? Но Кристина…
- Забудьте об этом факте. И никогда не упоминайте её имя впредь. Давайте это сюда, - он оказался рядом со мной. - Постарайтесь скорее прийти в себе. Я пришлю вам адвоката. Вам потребуется ясная голова. И…
- Я дам интервью, - неожиданно сказала я, хотя не собиралась идти на такую жертву.
Вновь в голове заголосила совесть.
Как я могла вспомнить о Лике? Как я могла сделать кому-то больно? Как я могла дойти до мысли воспользоваться чужим горем?
Роман вновь переменился в лице. Жалость ярко проступила на нём. Уничтоженное создание вроде меня цепляется за всё, чтобы достигнуть своей цели.
Я не нуждаюсь в жалости. Милосердие мне тоже без надобности.
Пусть это останется обменом.
Боль за боль.