Мама называла кладбище хорошим и ухоженным. Я пока что не могла понять, хорошее это место или нет. Прямо сейчас один его вид вызывал во мне волны боли и страданий.
Едва оправившаяся от преждевременных родов, я занялась транспортировкой тел, желая похоронить детей рядом с семьёй. Мама во всём помогала, как могла оберегала меня, перенимая сложные моменты. Она первая поняла, как важно мне довести всё до конца самой.
Как важно, чтобы Леся лежала здесь, а не где-то далеко от меня.
Остановившись перед могилами Бекетовых, я не нашла в себе сил поздороваться с родственниками.
Вместо меня тишину нарушил хрипловатый густой голос, пробравший меня до самых вен.
- Ну, здравствуй, Аля.
Благословенные лекарства, доза которых хоть и снижалась, но всё ещё давила лишние эмоции, помогли мне не закричать.
Я медленно повернулась. На секунду мне показалось, что глаза мои выцвели, отчего мир стал серым. И вся я влилась в него бесформенной деталью, которой не должно было быть.
- Пришёл, - бросаю ему короткое слово.
- Ты хоть понимаешь, что наделала? – кидает на меня презрительный взгляд, упирая руки в бока. Он расправляет плечи, немного задирает подбородок. Начал сразу с главного.
С себя.
Я киваю, не видя на лице его ни новых морщин, ни признаков усталости или волнения. Победитель, как ни поставь, а всё будет недостаточно для его сияния.
Как на зло, я не вижу в лице его чужого незнакомого мне человека. Я знаю его. Это улыбка моего мужа. Это глаза моего мужа. Это всё он. Но если раньше я испытывала теплоту или волнение за него, то сейчас всё пустота.
- Ты хоть понимаешь, во что влезла, Аля? Понимаешь, что назад дороги в мирную жизнь уже не будет. Только я…
- Всё, как ты хотел, Коля, - перебиваю его, устав от одного его вида. – Я в психушке. Больная и полоумная. А здесь твой сын, - указываю рукой на могилу. – Даже пары часов не вытянул. Умер твоими стараниями. Всё ты сделал….
- Не говори ерунду, - резко обрывает меня, кривя бровями. – Сразу было понятно, ты в своём возрасте родить сможешь в лучшем случае инвалида. Вот скажи мне, надо было тебе всё это? Сидела дома, заказывала себе шмотки, ездила на дорогой машине. Плохо тебе было?
Не реагирую на его слова. Потому что нечем реагировать. Умерло всё во мне.
- Лекарства те всё, что давали мне по твоему указанию… - припонимаю, откуда помню это.
- Прекрати фантазировать, Аля. У тебя святой дух станет виноватым, не осади тебя вовремя. Собирайся…
- А это не фантазия, - край губы дёргается, как он нервного тика. – Кристина купила Бориса, и он всё рассказал. Документы есть.
Он недовольно цокает, однако, ни ярости, ни гнева пока что нет. Ведь кто я, чтобы разозлить его? Так. Пылинка на ботинках.
- Как ладно спелись. Чего тогда скандал мне устроила, раз Кристина тебе подружкой такой стала? А, Аля? Побесилась и успокоилась? Теперь нравится моя любовница? Теперь окей ребёнка от неё растить?
Смотрю на него. Вроде вижу мужчину. Но человека там нет.
- Молчишь, полоумная, - качает головой. – Ну, смотри, что ты наделала, - с вызовом кивает мне, будто я школьница начальных классов, которой папочка поясняет её ошибки. – Связалась с Подоляком, да? Так же?
- Так, - не лукавлю я.
- Хочешь, чтобы и его семья исчезла? Хочешь, чтобы как с Дороховым стало? Чтобы Светочка его по миру пошла, а детей заклеймили выродками? Так я устрою, - говорит уверенно, словно имеет силы всего мира. – Один звонок, и голодные журналюги разорвут его карьеру на части. Не веришь мне?
Пожимаю плечами:
- Нет.
- А как тебе история, что ты в койку его залетела и приплодом обзавелась? Но, увы, сдох ваш совместный прицеп. Ты не от мужа сбежала, это Подоляк тебя прятал, чтобы скрыть похождения своего хера. Как тебе такое? Думаешь, невозможно?
Качаю головой, испытывая отвращение:
- Даже в беременность так не тошнило, как от тебя сейчас.
- Совсем ты страх потеряла, Аля. Забыла, сколько лет Сабина молчала? Знаешь, что с ней сейчас? – на его устах расцветает улыбка. Та самая, как у девчат, входящих в приступ. Я и сама так улыбалась самой себе, когда смотрела в зеркало и думала… что убью его. – Муж её за границей, коктейли попивает. А она работает, как шавка на двух работах. Тянет своих ублюдков, которые наполовину его. Понимаешь? И глаза, и лица – всё от него. А всё закон, Аля, которого нет, – объявляет с упоением, не скрывая наслаждения, как игрок, нашедший лазейку в правилах.