Осознавая, о чём он говорит, снова киваю.
К сожалению, он прав. Насилие в семье стало делом семьи. А после… будь, что будет.
- Всё давно вышло за пределы нашего дома, - напоминаю ему. – Борис, Милана, пропавшие Дороховы, Кристина – всё это не наша… семья.
Усмехается, потому что не видит во мне серьёзную угрозу.
Прав. Снова прав.
Что я могу ему сделать?
- Заигралась ты, Аля. Подумала, что баба, сидящая дома годами, умнее мужика, творившего и не такое. Давай, дорогая моя, иди в машину. Дам я тебе ещё один шанс. Покаешься перед всеми, расскажешь, как трахалась с другим, как сожалеешь. Может, не сгниёшь здесь, если убедительно всё отпоёшь.
- Нет необходимости.
- Не строй из себя гордую. Пока подо мной пощады просила, вспомнила место своё? Или ещё раз напомнить? А, Аля?
- Умерла твоя Аля, - отвечаю ему, указывая на могилу рукой. – Как Серёжа умер, как Леся ушла, так и Аля сгинула. Давай, закончи начатое. Убей вот это всё, - шагаю к нему.
- Совсем свихнулась, - с отвращением бросает мне. Видно, как желает сплюнуть в мою сторону или оттолкнуть. – Ты точно по адресу лежишь. Ничего, я с врачами…
- У тебя нет другого выхода. Если не убьёшь меня, я ведь ещё больше расскажу. Я с тобой в бизнесе с самого начала. А знаешь, чего лгать? Я уже рассказала. Представляешь, - распахиваю шире глаза и подхожу вплотную, хватая его горячие мясистые руки своими озябшими тонкими костлявыми пальцами. – Знает обо всём и семья Дорохова, и Подоляк с его командой, и даже Наташа с Эдуардом сегодня всё узнали. Видишь, всем рассказала. Такое обратно не вернуть.
- Ты не могла, - голос его опасно понижается. – Ты не посмела…
- Посмела. Ещё как посмела, - скалюсь, ведь улыбаться больше не могу. – И видео, как ты насилуешь меня, им всем отправила. И документы ушли в нужные руки. И переписку твою вскрыли уже. Все узнают. Как о Лике. Как о Сабине. Ещё один прогнивший зажравшийся маньяк, упивающийся властью словно боженька. Потому что закон им не писан. Только забыл ты. Забыл! Все под Богом ходим. И ты, Коля, тоже.
- Сука, - рычит, впиваясь взглядом в лицо. – Совсем страх потеряла! Я тебя…
- Нет больше страха, Коля, - вцепляюсь за его руки сильнее, утягивая вверх. – И смерти больше нет. Потому что я мертва. Ты убил меня, - с силой кладу его ладони поверх своего горла, желая, чтобы они сомкнулись на нём. – Убил, понимаешь? Нет больше, Али. Нет больше твоей молчаливой рабыни…
- Ты совсем свихнулась!
- Давай же, - цежу сквозь зубы, наблюдая его смешное ошеломление. – Души! Души меня! Я всё рассказала! Я всё рассказала! Души и кричи, что безумная я! Оправдывайся! Отмывайся от грязи! Бреши, как бешенная псина! Бреши! Обманывай! Пока я буду мертва! Души меня! Души! Скотина! Ск… х-х…
- Прекрати!
- Души! Давай! Смелый же…
- Дрянь… дрянь… почему ты не могла заткнуться? Почему ты просто не могла вкусно жрать и сладко спать на мои деньги? У тебя было всё! Всё! Всё!
Его глаза, налитые безумием, переполняются гневом. Пальцы сжимаются сильнее на моём горле. Но я смотрю на него. Мне всё равно. Я мертва. Внутри и снаружи – вся мертва. Сколько бы ни тряс меня, сколько бы в лицо не кричал, брызгая слюной – всё равно.
Мёртвому всё равно.
- Я ведь любил тебя… так любил… а ты… как ты могла? Я твоя семья! Я давал тебе всё! Столько лет…
Воздуха нет.
- С самого начала мы с тобой… сука… СУКА!
Организм борется за себя, пытается сделать вдох.
- СУКА!
Но я отпускаю руки, давая ему всё, что он до сих пор считает своим.
Убивай… убивай меня…